Стать невестой Дракона. Инструкция по выживанию

Глава 8.1.

Серо-зеленые стены Лабиринта Тишины истаяли, как утренний туман под первыми лучами безжалостного солнца. В уши ударил гул сотен голосов, смех, перешептывания - звуки, которые еще мгновение назад означали бы неминуемую, мучительную смерть.

Я стояла, тяжело дыша, на идеально подстриженном газоне тренировочного полигона. Мышцы свело от многочасового напряжения. Я огляделась. Девушки стояли неподалеку, все до единой бледные, с огромными, испуганными глазами.

Все, кроме двух.

Элеанора, как всегда, была спокойна, словно только что вернулась с неспешной прогулки по саду. Ее дыхание было ровным, а лицо - прекрасной, безмятежной маской.

И Драника стояла, картинно приложив руку к груди, и тяжело дышала, изображая усталость и потрясение.

Мой взгляд метнулся туда, где я в последний раз видела Люциферу. Она лежала на траве, скорчившись, и тихо плакала, сотрясаясь всем телом. Рядом с ней валялся тот самый звенящий амулет, который Драника бросила в мою сторону в лабиринте, и который мне чудом удалось поймать. Теперь же он лежал у ног Люциферы, сработав своей смертоносной ловушкой.

Над нами, на высоком балконе, увитом плющом, застыла королевская чета. Уголок губ Джаконды дрогнул, изгибаясь в подобии улыбки, тонкой и острой, как лезвие стилета. Она была довольна. Представление удалось.

Королевский герольд, мужчина с напудренным париком и зычным голосом, вышел вперед и развернул пергамент. Тишина, повисшая над полигоном, стала почти осязаемой.

- Волею Их Величеств и согласно древним законам отбора, первое испытание, Лабиринт Тишины, объявляется завершенным! - его голос гремел, отражаясь от стен замка. – Однако, закон суров, но справедлив. Та, что нарушила священную тишину, проявив слабость духа и неуважение к традициям, признается проигравшей. Леди Люцифера!

Люцифера вскинула голову. Ее заплаканное лицо исказилось от ужаса и неверия.

- Нет! - ее голос сорвался на отчаянный визг. - Нет, это неправда! Я не виновата!

Она вскочила на ноги, указывая дрожащим пальцем на Дранику.

- Это она! Драника! Она подставила меня! Спросите леди Анастасию, она тоже видела!

Все взгляды - сотни любопытных, жестоких, безразличных взглядов - впились в меня. Я застыла, словно пойманный в свет фар зверек. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело. Сказать? Сказать правду? Обвинить герцогиню, чья сестра - невеста наследного принца? Обвинить фаворитку королевы прямо ей в лицо?

Я открыла рот, но из горла не вырвалось ни звука. Я посмотрела на Дранику. Та смотрела на меня с невинным недоумением, но в глубине ее глаз плясали дьяволята.

«Только попробуй, выскочка. И ты ляжешь рядом с ней», - беззвучно говорили ее глаза.

Я перевела взгляд на королевский балкон. Королева Джаконда смотрела на меня в упор, и ее взгляд был холоднее зимней ночи. Это было не просто предупреждение. Это был приговор, ждущий своего часа.

- Что за вздорные обвинения? - ледяным тоном произнесла Джаконда. Ее голос не был громким, но он разрезал воздух, заставляя всех замолчать. - Проигрывать нужно с достоинством, дитя. Стража!

Двое гвардейцев в начищенных до блеска латах шагнули к Люцифере. Она закричала, отчаянно, как раненое животное, и попыталась отбиться.

- Нет! Прошу вас! Я говорю правду! Анастасия, скажи им! Умоляю!

Ее глаза, полные слез и последней, отчаянной надежды, были прикованы ко мне. И я… я промолчала. Я опустила голову, уставившись на свои ботинки, и почувствовала, как по щеке катится горячая слеза. Слеза стыда. Слеза бессилия. Я была трусихой. В своем мире я бы кричала о несправедливости, вызвала бы полицию, написала бы в соцсети. Здесь… здесь я была никем. Пылинкой, которую могли стереть в любой момент.

Гвардейцы грубо схватили Люциферу за руки и потащили прочь. Ее крики и мольбы разрывали тишину, но никто не шелохнулся. Драника с удовлетворением поправила прическу. Геральд все так же смотрел в сторону. А я стояла, и чувство вины сжигало меня изнутри. Оно было тяжелее камня, удушливее дыма. Я не просто не помогла ей. Я предала ее. Я позволила этому случиться.

Нас, оставшихся участниц, повели следом. Не как почетных гостей, а как заключенных, идущих смотреть на казнь своей товарки. Нас провели через боковые ворота, и мы оказались на главной площади замка.