Стать невестой Дракона. Инструкция по выживанию

Глава 12.1.

Его спальня была похожа на него самого. Огромная, роскошная, даже немного кричащая. Тяжелые портьеры из алого бархата, под цвет мундира его брата (какая ирония) были расшиты золотыми драконами. Огромная кровать с резными столбами занимала почти половину комнаты. На стенах висели не картины, а оружие: начищенные до блеска мечи, боевые топоры, охотничьи луки. На каминной полке стояли кубки, завоеванные на турнирах.

Геральд закрыл за нами тяжелую дубовую дверь. Он не зажег свечей, и комната утопала в серебристом лунном свете, пробивавшемся сквозь высокое стрельчатое окно. Он повернулся ко мне.

- Ты боишься? - прошептал он, делая шаг ко мне.

- После полета на драконе? - я попыталась улыбнуться, хотя губы плохо слушались. - Думаю, мой лимит страха на сегодня исчерпан.

Он усмехнулся, и эта усмешка была хищной, обещающей.

- Хорошо. Страх все портит.

Он подошел вплотную, и я ощутила жар, исходящий от его тела. Он медленно провел пальцами по моей щеке, очертил линию подбородка, заставив меня поднять голову. Его взгляд был гипнотическим, синим омутом, в котором я тонула без малейшего желания сопротивляться.

- Ты - дикий шторм. И я знаю, как укрощать стихии.

Даже тогда, на краю пропасти, на задворках сознания мелькнула мысль:

«Укрощать? Не любить, не ценить, а именно укрощать?»

Но я отогнала ее. Это были просто красивые слова, поэзия этого мира. Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая его запах, слушая, как гулко бьется его сердце. Сердце дракона.

Его поцелуй не был нежным или осторожным. Он был требовательным, яростным, почти сокрушающим. Это было продолжение полета - такое же головокружительное падение и стремительный взлет. Он целовал так, словно хотел выпить меня до дна, впитать в себя мою суть. Его руки были везде: в моих волосах, на талии, на спине, прижимая меня к нему так крепко, что, казалось, я вот-вот растворюсь в нем, стану его частью.

И я отвечала ему с такой же отчаянной страстью. Потому что я была одна в этом чужом, жестоком мире. Потому что после ужаса Лабиринта и казни, после постоянного напряжения мне нужно было почувствовать себя живой. А рядом с ним я чувствовала себя не просто живой - я горела.

Он подхватил меня на руки так легко, словно я была пушинкой, и понес к кровати. Шелк моего платья казался ледяным по сравнению с жаром его кожи. Он опустил меня на мягкое покрывало, и на мгновение я увидела его силуэт на фоне окна - темный, могучий, почти сверхъестественный.

То, что произошло дальше, было бурей. Вихрем ощущений, эмоций, прикосновений. Не было нежности, не было медленного узнавания. Была первобытная сила, стихия, которой невозможно противостоять. Это было похоже на схватку, на танец на краю вулкана. Его сила и моя отчаянная потребность в тепле сплелись в один тугой, горячий узел. Он брал, а я с радостью отдавала, потому что в тот момент мне казалось, что это и есть любовь в этом мире - яростная, всепоглощающая, не знающая полутонов. Я закрывала глаза и видела звезды, чувствовала ветер на коже и рев дракона в ушах. Я отдалась сказке полностью, без остатка, позволив ей унести меня далеко-далеко от реальности.

***

А потом все закончилось.

Так же внезапно, как и началось. Буря утихла, оставив после себя звенящую тишину и опустошение. Я лежала на смятых простынях, тяжело дыша, пытаясь собрать воедино осколки своего сознания. Мое тело гудело от перенапряжения, кожа горела. Впервые за долгое время я чувствовала себя физически истощенной, но при этом странно пустой.

Геральд отстранился и лег на спину рядом со мной, закинув руки за голову. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, ожидая увидеть нежность, услышать те самые слова, о которых читала в книгах. Но он не смотрел на меня. Он смотрел в потолок, и на его губах играла самодовольная, торжествующая улыбка. Улыбка охотника, только что заполучившего самый желанный трофей.

Тишина затягивалась, становилась неловкой, давящей. Я хотела что-то сказать, но не знала что. Мой земной опыт подсказывал, что сейчас должны быть объятия, тихий шепот, разговоры ни о чем и обо всем.

Наконец он заговорил, и его голос, лишенный страсти, звучал громко и чужеродно в тишине спальни.

- Да, - протянул он с удовлетворением. - Я так и знал. В тебе скрыта настоящая магия. Дикая, необузданная.

Он говорил о моей страсти так, будто это была какая-то диковинка, которую он только что изучил. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

- Ты станешь идеальной принцессой, - продолжил он, все так же глядя в потолок. - Сильной, страстной, способной родить мне таких же сильных наследников. Драконов. Весь двор будет у твоих ног. Все женщины королевства будут умирать от зависти.

Он говорил о будущем. О нашем будущем? Но в его словах не было «нас». Было только «ты» и «мне». Ты станешь. Ты родишь мне. Они будут завидовать тебе. Он рисовал картину своего триумфа, в которой я была центральной, но безмолвной фигурой. Красивой статуей на его пьедестале.

Я молчала, а холод, начавшийся где-то в районе солнечного сплетения, медленно расползался по телу, замораживая остатки эйфории.

- Ты будешь сиять ярче всех, - он наконец повернул голову и посмотрел на меня. В его синих глазах плескалось чистое, незамутненное самолюбование. - Я осыплю тебя лучшими нарядами, самыми дорогими камнями. Ты станешь моей самой прекрасной драгоценностью.

Драгоценностью.

Это слово ударило меня под дых, выбив остатки воздуха и сказочной пыли. Не любимой. Не женой. Не партнером. Драгоценностью. Красивой вещью, которую выставляют напоказ. Которой владеют. Которую держат в шкатулке и достают, чтобы похвастаться перед гостями.

Внезапно я почувствовала себя невероятно грязной. Использованной. Вся магия ночи рассыпалась в прах. Полет, звезды, его красивые слова - все это было лишь прелюдией к акту самоутверждения. Он не открывал мне свою душу. Он демонстрировал свою силу. Он не хотел узнать меня. Он хотел владеть мной. И я, ослепленная блеском его золотой чешуи, сама с готовностью запрыгнула в клетку.