Стать невестой Дракона. Инструкция по выживанию

Глава 14.2.

Вечер перед испытанием был тихим и гнетущим. Ужин в общем зале прошел в почти полном молчании. Девушки ковырялись в тарелках, боясь поднять глаза. Даже Драника сегодня не отпускала своих обычных колкостей. В воздухе пахло страхом.

После ужина, когда я уже собиралась вернуться в свою комнату и попытаться поспать, в коридоре меня догнал тихий голос:

- Леди Анастасия…

Я обернулась. Передо мной стояла Люцифера. Она была бледнее обычного, ее огромные, испуганные глаза казались еще больше на измученном лице. Она теребила в руках край своего простого платья.

- Можно… можно с вами поговорить? - прошептала она.

Я кивнула, и мы отошли в тихую оконную нишу, скрытую от любопытных глаз тяжелой портьерой.

- Я… я боюсь, - ее голос дрожал так сильно, что она едва могла выговорить слова. - Я очень боюсь завтрашнего дня.

- Мы все боимся, Люцифера, - мягко сказала я, хотя мои слова звучали банально и неубедительно.

- Нет, вы не понимаете, - она замотала головой, и слезы покатились по ее щекам. - Вы сильная. А я… я ничего не могу. Мои страхи… они съедят меня заживо.

Мне стало ее невыносимо жаль. Эта хрупкая, сломленная девушка не должна была находиться здесь. Это змеиное гнездо было не для нее.

- Какой твой худший кошмар, Люцифера? - спросила я так тихо, как только могла. - Если хочешь, расскажи. Иногда, если произнести страх вслух, он становится меньше.

Она долго молчала, собираясь с духом. Потом глубоко вздохнула и заговорила, глядя в темное стекло окна, на свое отражение.

- Я не всегда была леди. Моя семья… мы были из обедневшего дворянского рода на самой границе. Когда мне было десять, отец проиграл все наше состояние. И чтобы расплатиться с долгами… он… - она запнулась, ее голос сорвался. - Он продал меня. Собственный отец продал меня в рабство караванщику с юга.

Я замерла, не в силах поверить в услышанное.

- Я помню тот день, - продолжала она монотонно, словно рассказывая чужую историю. - Помню, как мать плакала и целовала меня на прощание, а отец не смотрел мне в глаза. Помню грубые руки караванщика, который бросил меня в клетку к другим детям. Помню вонь, голод и боль… Я провела в рабстве два года, пока один торговец, дальний родственник моей матери, случайно не увидел меня на рынке в портовом городе. Он узнал меня, ужаснулся и выкупил. Он дал мне свое имя, воспитал, как собственную дочь. Он хороший человек. Но я никогда не смогу забыть…

Она повернулась ко мне, и в ее глазах стоял такой ужас, такая незаживающая боль, что у меня перехватило дыхание.

- Мой худший кошмар – это лицо моей матери, которая отдает меня чужому человеку. Это молчание моего отца. Это осознание того, что самые близкие люди, которые должны были меня защищать, предали меня и выбросили, как ненужную вещь. Озеро покажет мне это. Я знаю. И я… я не выдержу. Я утону в этих воспоминаниях.

Она разрыдалась, беззвучно и горько. Я не знала, что сказать. Любые слова утешения казались кощунством. Я просто подошла и обняла ее. Этот момент я поклялась себе, что сделаю все, чтобы защитить ее. Моя собственная боль, мое одиночество показались мне чем-то незначительным по сравнению с ее трагедией. Моя решимость бороться окрепла. Теперь я должна была выжить не только ради себя.

- Слушай меня, Люцифера, - сказала я твердо, взяв ее лицо в свои ладони и заставив посмотреть на меня. - Когда войдешь в воду, думай только об одном: это ложь. Это прошлое. Его больше нет. Ты свободна. Ты не рабыня, ты леди. Слышишь меня? Держись за эту мысль.

Она неуверенно кивнула, вытирая слезы.

- Я… я постараюсь. Спасибо, леди Анастасия.

***

Утро следующего дня было серым и промозглым. Низкие тучи цеплялись за шпили замка, моросил мелкий, холодный дождь. Нас, оставшихся участниц, отвезли к озеру в закрытой карете. Оно находилось в нескольких милях от замка, в уединенной лощине, окруженной древними, поросшими мхом деревьями.

Место было одновременно красивым и жутким. Вода в озере была идеально гладкой, черной. В ней не отражалось серое небо, казалось, она поглощала свет. От воды поднимался легкий туман, пахло влажной землей и тиной. На берегу уже собрались зрители - вся королевская семья и несколько избранных придворных. Они наблюдали за нами с возвышения, устроенного под бархатным навесом, защищавшим их от дождя.

Нам велели переодеться в простые льняные туники и встать у кромки воды. Холодный ветер пробирал до костей. Мой взгляд нашел Люциферу. Она стояла чуть поодаль, дрожа всем телом, и ее лицо было белым, как полотно.

Королева Джаконда поднялась.

- Время пришло, - ее голос разнесся над тихой водой. - Слеза Праматери ждет на дне. Пусть победит сильнейшая духом.

Она села, и это был сигнал. Мы должны были войти в воду.

Я сделала глубокий вдох, вспоминая уроки Фелиции. Прими свой страх. Сделай его своим оружием. Я уже готовилась сделать первый шаг в ледяную черноту, когда заметила движение.

Драника, вместо того чтобы идти к воде, подошла к Люцифере. Она наклонилась к самому уху девушки, скрывая лицо за своими роскошными волосами. Я не могла расслышать слов, но видела, как ее губы шевелятся, выплевывая тихий, ядовитый шепот.

И я увидела, как изменилось лицо Люциферы.

Это был не просто страх. Это был абсолютный, парализующий ужас. Кровь отхлынула от ее щек, оставив мертвенную бледность. Ее глаза, до этого полные слез и мольбы, расширились так, что стали похожи на два темных провала. Рот приоткрылся в беззвучном крике. Она смотрела на Дранику так, словно увидела перед собой не соперницу, а само воплощение своего худшего кошмара.

Драника отстранилась. На ее губах играла улыбка. Она бросила на меня быстрый, победный взгляд и, развернувшись, первой шагнула в черную воду озера.

А Люцифера так и осталась стоять на берегу, парализованная ужасом, глядя ей вслед. Что? Что такого могла сказать ей Драника, чтобы вызвать такую реакцию? Ответ на этот вопрос утонул в холодных волнах, которые уже лизали мои лодыжки, проникая в разум своими ледяными, шепчущими щупальцами. Испытание началось.