Стать невестой Дракона. Инструкция по выживанию

Глава 29.

- Настя… Я не должен был этого допустить. Смерть Элеаноры… это моя вина. Я должен был предвидеть, что мать пойдет на все.

- Ты не всесилен, Фредерик, - я сама удивилась твердости в своем голосе. - Ты не можешь контролировать змею в ее собственном гнезде.

Он горько усмехнулся. Уголки его губ дрогнули, но улыбка не коснулась глаз.

- Иногда мне кажется, что я не контролирую вообще ничего. Я - наследный принц, будущий король. А на деле - лишь фигура на доске, которую двигает моя мать, пока отец делает вид, что не замечает этого. Я всю жизнь учился стратегии, политике, фехтованию… но меня никто не учил, как сражаться с собственной семьей.

Он отошел к огромному окну, за которым расстилалась ночная столица, и сцепил руки за спиной. Его силуэт на фоне лунного света был воплощением одиночества. Вся его поза кричала о бремени, которое он нес на своих плечах.

- Почему ты мне помогаешь? - вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его обдумать. - Ты рискуешь всем. Своим положением, своей помолвкой, миром в королевстве. Ради чего? Ради чужачки, которая принесла в твой дом только хаос?

Фредерик медленно обернулся. Он смотрел на меня долго, изучающе, словно пытался прочесть ответ в моей душе.

- Ты думаешь, до твоего появления здесь был порядок? - его голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось гулким эхом в тишине комнаты. - Был не порядок, а болото. Застой, прикрытый этикетом и фальшивыми улыбками. Интриги, которые плелись годами. Ненависть, которую прятали за вежливыми реверансами. Ты не принесла хаос, Анастасия. Ты, как камень, брошенный в это болото, просто подняла со дна всю грязь.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Я не отступала, не могла. Словно невидимая сила держала меня на месте.

- Сначала я видел в тебе лишь проблему. Очередную варварскую забаву моего брата, которая может нарушить хрупкое равновесие. Я предупредил тебя, потому что это было моим долгом. Сохранять стабильность.

- А потом? - выдохнула я, чувствуя, как воздух в комнате густеет, становится вязким.

- А потом я встретил тебя в библиотеке, - он остановился в шаге от меня. Я могла видеть каждую ресничку, обрамлявшую его серьезные глаза. - Ты сидела там, окруженная пыльными фолиантами, и рассуждала о вещах, которые здесь никому не приходят в голову. О физике звуковых волн, о химии, о звездах, которые на самом деле гигантские шары раскаленного газа, а не бриллианты на бархате небес. Ты говорила, и я понимал, что впервые в жизни вижу по-настоящему свободного человека. Твой разум не был скован догмами, традициями и страхом.

Мое сердце забилось так сильно, что, казалось, он должен был его слышать. Так вот когда все началось. Не сейчас, не во время расследования, а тогда, среди пыли и старых книг.

- Я влюбился в тебя в тот самый момент, Анастасия, - его признание было тихим, почти будничным, но оно обрушилось на меня, как лавина. - Я понял, что вся моя жизнь, распланированная до последнего дня, весь мой долг, моя помолвка… все это - клетка. А ты - это свежий ветер, ворвавшийся в затхлую тюремную камеру. Глоток воздуха, которого мне не хватало, чтобы дышать.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся пряди моих волос, выбившейся из прически. Его пальцы были холодными, но там, где они касались моей кожи, вспыхивал огонь.

- Моя помолвка с сестрой Драники - это не более чем политический договор, скрепляющий два могущественных дома. Цепи, которые я обязан носить ради мира. Я никогда не видел свою невесту. Для меня она лишь имя на бумаге. Но каждый раз, когда я видел тебя рядом с Геральдом… как он смотрит на тебя, как касается… - Фредерик сжал кулак. - Я ненавидел его. Не как брата, а как мужчину, у которого было то, чего я желал всем сердцем, но не имел права даже хотеть.

Слезы снова навернулись мне на глаза, но на этот раз это были не слезы горя. Это было что-то другое. Смесь шока, неверия и ошеломляющего, всепоглощающего счастья.

- Я тоже, - прошептала я, и мой голос дрогнул. - Я тоже чувствовала это. С самого начала. Ты был как загадка, которую хотелось разгадать. Единственный, кто видел во мне не куклу, не фаворитку, а… меня. Когда Геральд показывал мне свою драконью мощь, я восхищалась. Но когда ты говорил со мной о книгах, я чувствовала… дом.

Понимание того, что мы никогда не сможем быть вместе, делало наши чувства еще острее, еще отчаяннее. Он смотрел на меня, и в его глазах больше не было льда. Там было целое море нежности, боли и тоски. Он медленно, мучительно медленно, словно борясь с самим собой, наклонился ко мне.

Я замерла, перестав дышать. Я видела отражение огня в его расширившихся зрачках, чувствовала его прерывистое дыхание на своей коже. А потом его губы коснулись моих.

Это не было похоже ни на один поцелуй в моей жизни. В нем не было яростной страсти, как с Геральдом. В нем была вся боль и безнадежность нашего положения. Он был нежным, почти благоговейным, словно Фредерик боялся меня спугнуть или разбить. Он целовал медленно, осторожно, пробуя мои губы, и я отвечала ему с такой же отчаянной нежностью. Это был поцелуй-признание, поцелуй-прощание и поцелуй-обещание в одном лице. Я вложила в него всю свою благодарность, все свое восхищение, всю свою запретную, невозможную любовь.

Время остановилось. Существовали только мы, тишина его покоев и горько-сладкий вкус нашего первого и, возможно, последнего поцелуя.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, мы оба тяжело дышали. Он прижался своим лбом к моему, не разрывая нашего хрупкого контакта. Его глаза были закрыты.

- Я найду способ быть с тобой, - его шепот был яростной клятвой, брошенной в лицо судьбе. - Я разорву помолвку. Я поговорю с отцом. Я найду способ. Я обещаю.

Я хотела поверить ему. О, как же я хотела. Но я знала, что короли не женятся по любви. Особенно такие, как Фредерик, для которого долг всегда был превыше всего. И эта мысль причиняла почти физическую боль.

Но я не успела ничего ответить.