Status idem. Состояние без изменений.

Status idem. Состояние без изменений.

Ночь. Комната. Полумрак.

Керосиновая лампа тихо горела. Языки небольшого пламени играли на сероватых стенах.

Где-то там, за этой комнатой, за этим домом — метет жуткая метель.

Сильные порывы ветра завывают утробным воем. Где-то потерялся путник и, скорее всего, так и не найдется живым.

А здесь? Здесь тепло и спокойно. Тихо.

Только лампа горит и человек средних лет читает книгу.

Ах, простите, — не книгу, а атлас.

На глянцевой бумаге раскинулось яркое изображение сердца с каждой, идеально выверенной, черточкой.

Этот атлас ему подарил один из преподавателей, сказал: “Держи. Ты молодой, тебе нужнее. Я-то лечить уже не буду.” И он взял. А что же еще делать?

Можно подумать: спокойно, хорошо, но… не совсем.

Спокойно, так оно и спокойно, от того, что пусто.

Ровно два часа назад он зафиксировал смерть у своего пациента. Молодая девушка с прекрасной, густой и блестящей косой, — жена пастуха. Только месяц назад отыграли свадьбу. А сейчас, всего за сутки, пропала невесты.

Болезнь она такая, не спрашивает. Нет ей дела до жизни, она забирает ее вообще без стыда.

Тогда он помнил, как посмотрел на часы и отложил зажим.

Поздно. Не успели.

Видел, как плакали родственники в холле, как метался и бился ее муж. Ну а толку-то от этого?

Казалось бы, — успокойся. Ничего не поменять. Но внутри что-то режет. Медленно, неприятно. Слез пролить, так не прольет — нет их давно, еще с первого года практики и первой трагедии.

Мог он сделать что-то большее? Нет. Мог спасти, вылечить, отвоевать еще пару лет жизни? Нет, он мог только попытаться.

Он и попытался. Так и сидит, смотрит в атлас, а перед глазами все еще то лицо: белое, как полотно, синеватые вены на виске, темные круги под глазами. Волосы эти, слишком хорошие для черной ленты.

Попытки отогнать назойливое, неприятное воспоминание не увенчались успехом. Ведь он — врач! Клятву давал. Думал, что знает, на что идет. Справиться, вылечит, отвоюет.

В итоге не смог. Но попытался.

Он хотел было подняться, не вышло — двое суток беспрерывной работы сказывались. Отдает свое здоровье чтобы другие, обычные люди, выжить смогли. Свою жизнь, чтобы других смерть не забрала. Или, по крайней мере, забрала меньше душ, чем могла. Он обходит палаты, меняет лечение, принимает пациентов, оперирует. И у каждого из прибывших пациентов случай острее другого, важнее другого и не терпит отлагательств.

Так и опустилась голова на стол, где еще лежит открытый атлас. И снилась ему та девушка на операционном столе.

Метель еще воет. Порывы сильного ветра крутят вихри снежинок. Путник так и не нашелся.

Тяжела жизнь: мучаться за мертвых, коим уже все равно на твои страдания.