статус: занята

Глава 5

Тишина в номере была густой, бархатной, настоянной на усталости за день и на тяжком, почти физическом осадке от вечера. Лада даже не повернулась, когда за полночь дверь с громким щелчком отперлась, и в комнату ввалился Валера. Он пытался двигаться тихо, с преувеличенной осторожностью пьяного человека, но каждое его движение — скрип паркета, стук упавшего ключа, тяжёлое дыхание — резало тишину, как стекло. От него пахло сигаретным дымом, перегаром и чужим, дешёвым парфюмом — запах казино и проигранной ночи.

Лада лежала с закрытыми глазами, изображая глубокий сон. Ждать его она не стала — не из принципа, а потому что её силы, всегда казавшиеся иногда неиссякаемыми, исчерпались до самого дна. Эмоциональная яма, выкопанная его равнодушием и подчеркнутая молчаливым признанием Громова, требовала немедленного покоя. Она отключилась, как система в аварийном режиме.

Утром солнечный свет, упрямо пробивавшийся сквозь жалюзи, разбудил её раньше будильника. Она открыла глаза и первым делом увидела его: Валера спал на краю кровати, не снимая вчерашней одежды, один ботинок всё ещё был на ноге. Лицо его казалось опухшим и беззащитным в беспробудном сне. Не пробудилось ни раздражения, ни жалости — лишь пустота. Глухая стена усталого безразличия.

Она осторожно поднялась и отправилась в душ. Струи горячей воды смывали остатки ночной тяжести, а прохладные — бодрили кожу и мысли. Сегодня была стратегическая сессия. Рабочий день. Её территория.

Она надела собранный с вечера комплект: узкие кремовые брюки, шёлковую блузу оттенка старой розы, лёгкий пиджак. Аккуратно уложила волосы в низкий, элегантный пучок, подчеркнула глаза тонкой подводкой. Из зеркала смотрела на неё не невеста, терпящая унижение, а специалист экстра-класса. «Так лучше», — подумала она, едва заметно кивнув своему отражению. Она не стала будить Валеру. Не хотелось начинать день с кислого послевкусия вчерашних упрёков и оправданий. Пусть спит.

В конференц-зале, за чашкой крепкого кофе, она снова стала Ладой Крыловой. Её мозг, отточенный и дисциплинированный, переключился на задачи. Она предлагала идеи, парировала возражения, виртуозно строила прогнозы. Взгляды коллег снова задерживались на ней — теперь с интересом и ожиданием. Она была на взлёте, и это ощущение было чистым, почти наркотическим.

И её собственный взгляд, против воли, снова и снова находил в зале одну и ту же точку. Алексей Громов.

Он вёл сессию, и это было зрелище. Сосредоточенный, резкий, блестяще эрудированный, он раскладывал сложнейшие стратегические пасьянсы с лёгкостью шулера. Он слушал, и это было активное, поглощающее внимание. Когда он смотрел на выступающего, казалось, он видит не только слова, но и сам ход их мысли. Он был красив — не классической, актёрской красотой, а красотой сосредоточенной силы, интеллекта, который отпечатывался в каждом жесте, в твёрдом овале скул, в уверенном изгибе бровей.

«Какой он… совершенный инструмент. И человек», — пронеслось в голове Лады, пока она сама отвечала на его вопрос по динамике рынка. И тут же, следом, болезненным уколом: «Какая же я дура».

Она думала не о нём, а о той, пока неведомой женщине. О той, которая будет иметь право ждать его дома. Которой он, возможно, утром принесёт чашку кофе в постель. Которой будет рассказывать не о квартальных отчётах, а о чём-то своём, глупом и важном. Которая будет рожать его детей — умных, наверное, и сильных. «Ей повезёт», — с горечью подумала Лада. «Он надёжный. Он не развалится от успеха жены. Он будет им гордиться. Он не станет пить и играть в рулетку, если в его жизни будет такая женщина… как…»

Она резко оборвала свою мысль, едва не споткнувшись на слове. Стыдливо, как будто её поймали на краже. Она украдкой взглянула на обручальное кольцо, тускло поблёскивающее под светом софитов. Нет. Нечего ей мечтать о чужих мужчинах. О недостижимых вершинах. У неё есть своя жизнь. Свой выбор. Свой Валера, который сейчас, вероятно, только потягивается в номере, с похмелья и в поисках завтрака.

На кофе-брейке она стояла у окна, снова глядя на горы, пытаясь прогнать навязчивые образы. Рядом остановился Олег, питерский коллега.

— Лада Сергеевна, вы сегодня снова всех на уши поставили. Завидую вашей ясности мысли. И, если не секрет, где вы энергию берёте? — он улыбался дружески.

Лада ответила с легкой улыбкой.

—Кофе, Олег. Много кофе и… отсутствие отвлекающих факторов, — сказала она, и её собственные слова прозвучали для неё горькой насмешкой.

В этот момент через зал проходил Алексей Громов, направляясь к группе топ-менеджеров. Его взгляд на миг встретился с её — и он едва заметно, не для окружающих, улыбнулся. Не начальнической, одобрительной улыбкой. А короткой, человеческой, чуть усталой. Как будто делился с ней знанием, как тяжело иногда быть самым умным в комнате.

Её сердце сделало нелепый, предательский кульбит. Она быстро отвела глаза к своей чашке, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

«Не твоё», — жёстко продиктовала она себе, сжимая пальцы вокруг керамики так, что костяшки побелели. «Он — чужая мечта. А у тебя есть своя, пусть и немного разбитая о реальность. Иди и работай. Это всё, что у тебя пока осталось».

И она пошла обратно в зал, выпрямив спину, чтобы снова стать несокрушимой Ладой Крыловой. Но где-то глубоко внутри, под слоями целеустремлённости и воли, уже треснула тончайшая нить, та самая, что связывала её с мыслью, что её нынешняя жизнь — это и есть предел всех её возможных желаний.