статус: занята

Глава 12

Свобода пахла хлоркой, свежей краской и… пустотой. Пустотой, которую Лада вымывала из каждого угла своей некогда общей с Валерой квартиры. Последний его мешок с барахлом уехал три дня назад. Он уносил с собой запах дешёвого табака, пива и того тяжёлого, липкого ощущения неверно сделанного выбора, которое висело в воздухе все эти месяцы.

Дверь закрылась за ним с окончательным, бесповоротным щелчком. Лада обошла все комнаты. Его отсутствие было почти осязаемым. Больше не будет разбросанных носков, немытой кружки в раковине, приглушённого смеха из-за двери ванной во время долгих разговоров по телефону с кем-то, кто явно был не коллегой. Теперь была только тишина. Её тишина.

Родители, конечно, не поняли. В их голосах по телефону звучало знакомое, щемящее разочарование: «Ну вот, опять одна. А ведь возраст, Ладушка… Пять месяцев была невестой — и на тебе. Что люди скажут?» Она не спорила. Позволила их словам пролиться на неё, как камчатскому дождю по непромокаемому плащу. Они стекали, не проникая внутрь. Их «неудачница» спасла себя от куда большей беды. И это был не провал, а победа. Самая важная в её жизни.

Она выбросила старые простыни, купила новые — холодного льняного оттенка. Переставила мебель. Купила огромное, колючее растение, которое прекрасно чувствовало себя в одиночестве. Мир медленно, но верно снова становился её.

И вот, как гром среди, если не ясного, то уже проясняющегося неба, пришла служебная повестка. Ясная, сухая, не терпящая возражений: «Для сопровождения и экспертного обеспечения визита Генерального директора А.В. Громова в рамках переговоров с ООО «Тихоокеанский тракт» назначить Крылову Л.С.».

Сердце, только-только успокоившееся, совершило в груди резкий, болезненный кульбит, от которого закружилась голова. Алексей. Он едет сюда. На её землю. В её город, где ветер с океана сгибает деревья и где она теперь одна.

Новость была одновременно пугающей и волнующей. Пугала необходимость снова стоять перед ним — не триумфатором с конференции, а женщиной, чья личная жизнь развалилась так пошло и предсказуемо. Он видел Валеру. Он всё понял. Какая она теперь должна быть в его глазах? Жалкой? Недальновидной?

Но под этим страхом, глубоко, пустила корни другая, трепетная и опасная мысль. Шанс. Тот самый, что ускользнул от неё в Сочи в вихре музыки, боли и его ледяного прощания. Он был здесь, на другом конце страны, а теперь летел к ней. И они будут работать. Будет время. Будет пространство. Будет его взгляд, который она помнила во всех подробностях: восхищённый во время презентации, тёплый и открытый у моря, полный боли во время танца.

«Не твоё», — сурово напомнила она себе, глядя в отражение в окне на темнеющее камчатское небо. Но голос внутреннего цензора звучал уже не так уверенно. Потому что «не твоё» относилось к Ладе, обрученной, связанной обязательствами. А эта Лада — исчезла. Осталась просто Лада. Свободная. И в этой свободе было право хотя бы помечтать. Хотя бы попытаться увидеть в его глазах что-то, кроме профессионального уважения и горькой жалости.

Она подошла к шкафу. Деловой костюм, конечно, будет основным оружием. Но пальцы сами потянулись к другому — к платью того самого абрикосового оттенка, в котором он увидел её на прощальном ужине. Она не наденет его на встречи. Но, может быть… вечером? Если будет неформальный ужин? Если…

Она резко захлопнула дверцу шкафа. Нельзя забегать вперед. Нельзя строить воздушные замки из того же материала, что и её прошлые ошибки. Сначала — работа. Безупречная работа. Она должна быть идеальной в эти два дня. Должна доказать ему — и, в первую очередь, себе — что она не сломлена. Что она, избавившись от балласта, стала только сильнее.

Но, стоя посреди ставшей вдруг такой просторной квартиры, она позволила себе одну маленькую, крамольную мысль. "А вдруг..." Она провела ладонью по своему левому безымянному пальцу. Кожа там была гладкой, более бледной. Никакого кольца. Никаких обещаний, данных не тому человеку.

Мир очистился. И в эту чистоту, как первый луч солнца после долгой полярной ночи, теперь врезался он. Алексей Громов. Её страх и её тайная, дрожащая надежда. Впереди были два дня. Два дня, чтобы показать ему, кто она на самом деле. И, возможно, узнать, что скрывается за его ледяной маской. Шанс, который даётся нечасто. И она, Лада Крылова, не намерена была упускать его вновь. Даже если для этого придётся снова открыть своё сердце — уже умное, осторожное и до смерти напуганное.