статус: занята

Глава 15

Машина плавно тронулась, направляясь в сторону офиса «Тихоокеанского тракта». В салоне пахло кожей, чистотой и напряжённой тишиной. Алексей, делая вид, что изучает документы на планшете, краем глаза наблюдал за Ладой.

Она говорила чётко и по делу, излагая последние изменения в позиции партнёров. Её голос был собранным инструментом, но он ловил в нём новые тона — уверенность без надрыва, сила без необходимости что-то доказывать. И его взгляд, против воли, раз за разом возвращался к её рукам, жестикулирующим над папкой. К левой руке.

Сначала мозг отказывался верить. Это должно было быть обманом зрения, игрой света. Но нет. Палец был пуст. Совершенно, абсолютно пуст. Только гладкая кожа и лёгкий, едва заметный след. Кольца не было.

Внутри у него что-то громко щёлкнуло. Кровь ударила в виски. Он отвёл взгляд на мелькающие за окном пейзажи, пытаясь осмыслить этот факт. Она свободна. Значит, не носит. Значит, расстались. Значит, этот… исчез.

Мысль была настолько оглушительной, что он едва слышал её дальнейшие слова о тоннажах и фрахтовых ставках. В нём бушевал вихрь — ликование, такое острое, что его аж затошнило, смешанное с дикой надеждой и тут же набежавшей осторожностью. Почему? Что случилось?

Он не мог не спросить. Риск был колоссальным — пересечь личную границу, которую сам же и установил. Но молчать сейчас было выше его сил.

Прервав её на полуслове о логистических цепочках, он спросил, стараясь, чтобы голос звучал просто вежливо-заинтересованно, а не как у человека, чьё сердце колотится как сумасшедшее:

—Кстати, Лада Сергеевна, я заметил… Вы не носите обручальное кольцо. Если не секрет, всё в порядке?

Он смотрел не на неё, а в окно, но всем существом ловил её реакцию. Видел, как её пальцы на мгновение сжали край папки. В салоне наступила короткая, густая пауза, наполненная только шумом двигателя.

— Всё в порядке, Алексей Викторович, — её голос прозвучал ровно, но в нём послышалась та самая новая, твёрдая интонация. — Более чем. Мы с Валерием расстались. Оказалось, он не тот человек, который мне нужен.

Каждое её слово было как бальзам и как топливо для новой, зарождающейся в нём решимости.

—Жаль, — автоматически, по светскому шаблону, сказал он, хотя внутри ликовал.

—Не стоит, — она ответила быстро, почти резко. И затем, после небольшой паузы, добавила уже тише, но с такой пронзительной искренностью, что ему захотелось тут же взять её руку: — Я теперь чётко понимаю, чего хочу. Мне нужна крепкая семья. А для этого нужен… надёжный человек. Тот, кто не сбежит при первых трудностях. Кто не испугается ответственности. Кто будет партнёром во всём. И уж тем более — не бросит с детьми, если что-то пойдёт не так.

Она говорила о принципах, но для Алексея это была точнейшая карта, инструкция к его собственным действиям. Каждое её «надёжный», «ответственный», «партнёр» било точно в цель, в самое ядро его самоощущения. Он был именно таким. И он мог это доказать.

Ликование внутри начало кристаллизоваться в холодный, ясный, стратегический план. Первый, самый важный барьер пал. Она свободна. Теперь главное — не спугнуть, не наломать дров сгоряча. Действовать постепенно. Уверенно.

— Это очень зрелая позиция, — сказал он, наконец повернувшись к ней. Его взгляд был уже не директорским, а глубоким, внимательным. — И правильная. С такими жизненными установками ошибиться сложно.

Он дал паузу, чтобы слова закрепились. Потом плавно вернул разговор в деловое русло, но его мысли уже работали на десятилетие вперёд.

План вырисовывался со скоростью вспышки. Шаг первый, самый легкий: блестяще провести эти переговоры, показать ей себя в деле, как равного, как лидера. Шаг второй: найти вескую, железобетонную причину для её перевода в московский головной офис. Новый масштабный проект, курирование направления… Что-то, от чего она не сможет отказаться профессионально. Шаг третий: Москва. Там, вдали от воспоминаний о прошлом, на нейтральной территории, где он будет не редким гостем, а частью её ежедневной реальности, начать действовать. Неторопливо, настойчиво, последовательно. Доказать делом, а не словами. Своей надёжностью, своим умением решать проблемы, своим отношением.

Он смотрел на её профиль, на сосредоточенный взгляд, устремлённый в окно на приближающиеся корпуса заводов. Она хочет троих детей, — пронеслось у него в голове с новой, теперь уже не болезненной, а ликующей силой. От такого мужчины, каким являюсь я. С такими глазами, как у неё. С её умом и моей решимостью.

«Завоюю, — прошептал он про себя, поворачиваясь к документу на планшете, за которым уже не видел ни цифр, ни букв. — Не сомневайся. Лучшего мужа и отца для своих детей ты не найдёшь. И я сделаю всё, чтобы ты в этом убедилась сама».

И впервые за долгий месяц в его душе воцарился не холод отчаяния, а жаркая, уверенная тишина перед решающим наступлением. Путь был ясен. Цель — вот она, в метре от него, в идеальном графитовом костюме, пахнущем нежными духами и свободой. И Алексей Громов никогда в жизни не чувствовал себя таким собранным, таким живым и таким безоговорочно готовым к битве. Теперь всё зависело только от него.