статус: занята

Глава 22

Ресторанчик действительно оказался не похож на стандартные офисные «столовки». Небольшой, уютный, с кирпичными стенами, запахом свежего хлеба и тихой музыкой. Они заняли столик в углу, у окна. Первые десять минут, как и договорились, говорили о работе — о приоритетах, о ключевых проектах, о её новых полномочиях. Но деловая скорлупа постепенно таяла под влиянием спокойной атмосферы, вкусной еды и того странного ощущения затишья после утренней бури.

Их разговор, будто сам собой, свернул с проторённой колеи графиков и отчётов. Алексей, отодвинув тарелку, вдруг спросил:

— А ваши родители так и остаются на Камчатке? Не боитесь за них?

— Они — крепкие "орешки ", — улыбнулась Лада. — Мама — учительница, папа — инженер-механик. Они свою землю не променяют ни на что. А я… я у них одна. Вся надежда. И вечная головная боль.

— Один ребёнок, — тихо проговорил Алексей, глядя на минеральную воду в своём бокале. — Я тоже. Родители всю душу в меня вложили, особенно после того как отец потерял бизнес в девяностые. Поднимали всё с нуля, а я был их главным проектом, их «всем». Иногда это давление… было тяжеловато. И всегда хотелось, чтобы был кто-то ещё. Брат, сестра. Чтобы разделить эту ответственность, эту любовь, да просто чтобы было веселее. — Он поднял на неё взгляд. — Поэтому я вас так хорошо понял тогда, у моря. Желание большой семьи — это часто реакция на одиночество в детстве. Даже если тебя безумно любят.

Лада слушала, слегка затаив дыхание. Он говорил о таком сокровенном, что это смывало последние остатки субординации.

—Да, — кивнула она. — Именно так. Мне не хватало… друзей. Шума. Чтобы дом был наполнен не тишиной, а гамом, ссорами, общими секретами. Чтобы любви и заботы хватало не на одного, а щедро раздавалось направо и налево. Кажется, странным?

—Нет, — твёрдо сказал он. — Это по-человечески. И очень великодушно. Не каждый готов делиться любовью родителей…

Они помолчали, каждый погружённый в свои воспоминания. Алексей смотрел на неё, на тёплый свет в её глазах, и видел не просто красивую, умную женщину, а родственную душу. Человека, который вынес из детства не травму одиночества, а созидательную мечту. Такую же сильную и конкретную, как и его собственную.

— Значит, мы оба… «проекты» своих родителей, — с лёгкой иронией произнесла Лада, словно читая его мысли.

— Да. Только я стал проектом по восстановлению семейного статуса и капитала, — он усмехнулся. — А вы — проектом по безграничной реализации всех надежд.

— Зато теперь мы выросли и оба можем строить свои проекты. С нуля. Такие, какие сами захотим, — сказала она мягко, и её слова повисли в воздухе, наполненные двойным смыслом.

Он не стал развивать эту тему вслух. Просто кивнул, чувствуя, как между ними устанавливается новая, глубокая связь взаимопонимания.

— Пора возвращаться, — сказал он, взглянув на часы. — А то ваш первый рабочий день так и закончится на стратегическом ланче.

Обратная дорога в офис была уже иной. Они шли рядом, и тишина между ними была не неловкой, а комфортной, наполненной общими мыслями.

Он проводил Ладу до её нового кабинета — светлого, просторного, с видом на Москву-реку.

— Вот ваша территория, заместитель, — сказал он, останавливаясь на пороге. — Осваивайтесь. Если что-то нужно — мой кабинет рядом.

— Спасибо, Алексей, — ответила она, опуская «Викторович». Просто «Алексей». И это прозвучало так же естественно, как их разговор за ланчем.

Он закрыл за собой дверь, оставив её одну. Лада подошла к огромному окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Первая половина дня была эмоциональными американскими горками: шок, ревность, защита, а теперь — это тихое, пронзительное признание в одиночестве, которое объединило их больше, чем любая профессиональная симпатия.

Она глубоко вдохнула и повернулась к столу. На нём уже лежала стопка папок, ноутбук, корпоративный телефон. Лада села в кресло, провела руками по гладкой поверхности стола. Да, она приступала к работе. Но впервые за долгое время работа не была единственной целью. Она была частью пути. Пути, который, как она теперь почти не сомневалась, вёл к нему.