статус: занята

Глава 23

Рабочий день закончился, но тишина, опустившаяся на офис, не принесла Алексею покоя. Он сидел у себя в кабинете, уставившись в потолок, и отчаянно искал повод. Повод, который не выглядел бы нарочитым, нелепым или слишком агрессивным. Просто... зайти.

Идея пришла внезапно и была до идиотизма проста. Он почти рассмеялся сам над собой. Генеральный директор холдинга, строящий многоходовые корпоративные комбинации, опускается до уровня «соседа по общежитию». Но лучшего варианта его взвинченное воображение не предлагало.

Он подождал ещё полчаса, давая ей время дойти до квартиры, возможно, переодеться, расслабиться. Потом вышел из своего пентхауса и спустился на её этаж. Перед её дверью он на секунду замер, поправил воротник свитера (он сменил костюм на что-то более домашнее — тёмные брюки и простой серый свитер) и нажал на кнопку звонка.

Дверь открылась не сразу. Он услышал торопливые шаги из глубины. Лада предстала перед ним в мягких лосинах и просторной футболке, с влажными, собранными на скорую руку в пучок волосами. На лице — следы усталости и лёгкое удивление.

— Алексей? Всё в порядке? — её взгляд мгновенно стал собранным, деловым, как будто она ожидала срочного рабочего вызова.

— Всё в порядке, простите за беспокойство, — он сделал шаг назад, демонстрируя отсутствие намерения врываться. — У меня случилась небольшая бытовая катастрофа. Закончился сахар. Совсем. А чай пить… хочется. Неловко просить, но... нет ли у вас немного?

Он произнёс это с такой серьёзной, почти трагической миной, что Лада сначала широко раскрыла глаза, а потом её губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. Она явно видела всю абсурдность ситуации: он, владелец всего, включая, возможно, пару сахарных заводов, стоит на пороге и просит сахару.

— Сахар? Конечно, — она отступила, открывая дверь шире. — Проходите. Только я как раз чай собиралась заваривать. Может, составите компанию? Раз уж вы с таким трудом его добываете.

Он почувствовал, как камень свалился с души.

— Если я не помешаю... С удовольствием.

Квартира пахла свежестью, её духами и чем-то домашним — возможно, она разогревала ужин. На полу стояли два чемодана, ещё до конца не распакованные, но в целом уже чувствовался уют. Он остановился посреди гостиной, чувствуя себя одновременно и гостем, и нарушителем границ.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — она кивнула на диван и скрылась на крохотной кухне.

Он сел, стараясь не осматриваться слишком явно, но его взгляд цеплялся за детали: книгу на журнальном столике, что-то про бизнес-стратегии и воспитание детей, шерстяной плед, сброшенный на подлокотник, её тапочки у двери. Каждая мелочь рассказывала о ней.

Через минуту она вернулась с подносом: две больших керамических кружки с дымящимся чаем, небольшая вазочка с печеньем и, конечно, сахарница, полная до краёв.

— Вот ваш трофей, — с улыбкой сказала она, ставя поднос на стол. — Кажется, у меня даже есть стратегический запас.

— Вы меня спасаете, — отозвался он, принимая кружку. Их пальцы едва коснулись, и по его руке пробежала искра.

Они сидели напротив друг друга. Первые глотки чая были спасительной паузой.

— Как первый день? Не слишком утомительный? — спросил он, наконец.

— Ошеломляюще, — честно призналась она, обвивая пальцами тёплую кружку. — Но в хорошем смысле. После утреннего... перформанса, всё пошло более спокойно. Команда кажется сильной. Много информации, но я люблю это.

— Перформанс, — он с гримасой повторил её слово. — Да, это было что-то. Ещё раз простите.

—Уже забыла, — она махнула рукой, и он понял, что это правда. Её мысли были уже впереди. — А у вас? Как прошла вторая половина дня?

Он рассказал ей несколько закулисных моментов, поделился своими мыслями о некоторых сотрудниках, которых они видели утром. Разговор тек легко, переходя с работы на более отвлечённые темы: книги, которые она читала, его любви к горным лыжам, её удивлению московским ритмом.

Он смотрел на неё, на то, как она оживлялась, жестикулировала, как смеялась над какой-то своей неудачной попыткой собрать тумбочку в спальне. И его сердце сжималось от нежности и острого желания. Он хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Чтобы звук её голоса и тёплый свет лампы стали постоянными атрибутами его жизни.

Но он знал меру. Чай был допит, печенье съедено. Он не мог засиживаться допоздна в квартире своей заместительницы, как бы того ни хотел. Тем более, когда решил не торопить события. Пусть она к нему сначала привыкнет, потом полностью доверится и потом...полюбит…

— Мне пора, — сказал он, с сожалением ставя пустую кружку на поднос. — Вы, наверное, устали. И завтра снова в бой.

— Да, — она встала вместе с ним. — Спасибо, что зашли. За сахаром.

Они стояли у открытой двери в коридор. Воздух снова стал густым от невысказанного.

— Лада, — произнёс он её имя, и оно прозвучало как обещание. — Я рад, что вы здесь.

Она посмотрела на него, и в её карих глазах отразился мягкий свет из квартиры и что-то ещё — понимание, благодарность, ответный интерес.

— Я тоже, Алексей.

Он вышел в коридор, и дверь закрылась, оставив его одного в тишине. Но на этот раз тишина не была пустой. Она была наполнена вкусом чая, эхом её смеха и твёрдой уверенностью: этот дурацкий, детский повод с сахаром был лучшим решением в его жизни. Потому что он не просто одолжил сахар. Он сделал первый, крошечный шаг через порог её личного мира.