статус: занята

Глава 33

Дорога до Сочи пролетела в лёгком, почти невесомом состоянии. Они говорили мало, но каждый километр сближал их больше, чем долгие разговоры. Лада волновалась, но это была сладкая, трепетная нервозность, а не страх. Алексей, время от времени касаясь её руки, словно проверяя, реальна ли она, был спокоен и сосредоточен.

— Они тебя полюбят, — сказал он просто, и она поверила.

Родительская дача оказалась не роскошной виллой, а уютным, увитым виноградом домом в старой сочинской усадьбе. На крыльце их уже ждали. Ольга Громова, мать Алексея, — хрупкая, седовласая женщина с умными, очень похожими на сына глазами, в которых сразу вспыхнул живой интерес. Виктор Громов, отец, — подтянутый, с военной выправкой, с тёплой, немного сдержанной улыбкой.

Знакомство прошло без тени пафоса или проверок. Ольга обняла Ладу, как давно ожидаемую гостью, и сразу увлекла на кухню «попробовать только что испечённый яблочный пирог». Виктор пожал руку крепко и спросил у Алексея о делах, но взгляд его постоянно возвращался к Ладе, смягчаясь.

Ужин был шумным и душевным. Ольга расспрашивала Ладу о Камчатке, о работе, и её вопросы были глубокими, по существу. Виктор рассказывал забавные истории из детства Алексея, и тот лишь покорно качал головой, позволяя родителям слегка его «рассекречивать». Лада ловила на себе его взгляд — гордый, нежный, полный благодарности за то, как легко она вписалась в его мир.

На следующее утро, за завтраком на террасе, залитой солнцем, случилось то, чего она в глубине души ждала, но всё же не была готова. Разговор зашёл о планах. Ольга спросила, надолго ли они в Сочи.

Алексей отложил вилку. Помолчал. Все взгляды были прикованы к нему.

— Мама, папа, — начал он тихо, но очень чётко. — Мы ненадолго. Но я привёз Ладу не просто как коллегу или подругу.

Он встал, подошёл к Ладе. В его глазах не было ни тени сомнения, только абсолютная ясность и решимость. Он взял её руку в свою.

— Я привёз её как женщину, которую люблю. И которую хочу видеть своей женой.

Воздух замер. Лада почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Она видела, как Ольга подносит ладонь к губам, а в глазах Виктора вспыхивает молчаливое одобрение.

Алексей достал из кармана шорт маленькую бархатную коробочку. Он не опустился на колено — это было бы не в его стиле. Но его поза, его взгляд были полны такого преклонения, что стало неважно.

— Лада,— сказал он, открывая коробочку. В ней лежало кольцо — не огромный бриллиант, а изящная платиновая полоска с рядом мелких, но ослепительно сверкающих камней. Оно было элегантным, стильным и бесконечно красивым, как их чувства. — Ты знаешь всё. Знаешь, как я тебя ждал. Как боюсь и как счастлив. Будь моей женой. Построй со мной ту самую семью, о которой мы мечтаем.

Слёзы навернулись на глаза Лады сами собой, но это были слёзы абсолютного, безоговорочного счастья. Она посмотрела на сияющие глаза Ольги, на кивок Виктора, и потом — только в его глаза.

— Да,— выдохнула она, и это было самым лёгким словом в её жизни. — И ещё, тысячу раз да.

Он снял кольцо с бархата и надел ей на палец. Оно село идеально, как будто всегда там и было. Ольга вскрикнула от восторга и бросилась обнимать их обоих. Виктор обнял сына, хлопнул его по плечу, а потом, неловко, но очень тепло, поцеловал Ладу в щёку: «Добро пожаловать в семью, дочка».

Следующие два дня были похожи на прекрасный, лёгкий сон. Они купались в ещё тёплом осеннем море, гуляли по опустевшим сочинским паркам, ели виноград прямо с лозы на даче. Родители Алексея дарили им пространство, но каждый вечер собирались за ужином, и эти вечера были наполнены смехом, воспоминаниями и планированием будущего. Кольцо на пальце Лады сверкало при каждом движении, напоминая о реальности происходящего.

К выходным, отдохнувшие и переполненные чувствами, они собрались обратно в Москву. Но сначала — заехать к Константину, забрать вещи и попрощаться.

Их встретила перемена. Константин выглядел не разбитым, а собранным. Дети, правда, до сих пор были грустными. Пока Лера и Юра показывали Ладе свои рисунки, Константин отвёл Алексея в сторону.

— Я тут подумал,— сказал он, глядя куда-то за горизонт, на море. — Ты был прав. Нельзя просто сдаваться. Анна… она не просто помощница. Она, за все эти годы, стала кем-то большим для нас…

Он повернулся к Алексею, и в его глазах горел огонь, которого они не видели давно. Огонь решимости.

— Я не хочу искать новую помощницу. Я хочу вернуть свою. Старую. Единственную. Я полечу с вами в Москву. Буду просить её вернуться. Вы вдохновили меня, чёрт возьми.

Алексей улыбнулся, широко и открыто, и обнял друга.

— Вот это по-нашему. Действовать. Билеты взял?

— На ваш же рейс, если вы не против компании.

— Только за,— сказала Лада, подходя к ним и беря Алексея под руку. Её новое кольцо сверкнуло на солнце. — Чем больше в нашей компании хороших людей, тем лучше.

Их маленькая группа теперь состояла из троих взрослых, двух детей и целого вороха надежд, чемоданов и цветов, которые Константин, смущаясь, купил в аэропорту. Лера и Юра, узнав, что летят «возвращать Аню», на время забыли о грусти.

Сидя в самолёте, Лада смотрела на спящего на её плече Алексея, на решительный профиль Константина за проходом, на детские макушки, прижавшиеся к отцу. Её палец нервно перебирал гладкую платину кольца.

Самолёт набирал высоту, унося их обратно в Москву, но Лада знала — они увозили с собой южное солнце, которое теперь будет светить им всегда. Впереди было объявление о помолвке, возможно, недовольство совета директоров, поиски своего дома… Но сейчас она была просто счастлива. Он был её. Она была его. И всё остальное они решат вместе.