Статья о любви

Глава 7: Статья 319 (Оскорбление представителя власти... офисной)

Библиотека. Для Алика это слово всегда было из той же категории, что и «балет» или «опера» — что-то далекое, пыльное и предназначенное для совершенно другого вида людей. Для тех, кто не знает, что такое по-настоящему пахнет страхом и деньгами.

Но после вечера, закончившегося определением «павиан на помойке», он чувствовал себя припертым к стенке. Фраза «подумайте об этом» висела у него в мозгу назойливым мотивом, который невозможно отключить. Он думал. И единственная мысль, которая пришла ему в голову, была: «А как они, не павианы, думают? Где они этому учатся?»

Ответ пришел сам собой — в книгах. Где же еще?

И вот он стоял на пороге Центральной городской библиотеки имени какого-то Некрасова, чувствуя себя дикарём, забредшим в храм. Он был одет в максимально нейтральное: темные джинсы и черную водолазку, но все равно его мощная фигура, короткая стрижка и привычка смотреть на людей свысока выдавали в нем чужака.

Внутри пахло старыми переплетами, тишиной и легкой пылью. Было тихо, так тихо, что он услышал, как скрипят его собственные кожаные подошвы по паркету. Пожилая женщина за столом спросила его тонким голоском: «Вам помочь, молодой человек?» Он только мотнул головой и прошел дальше, вглубь залов.

Он бродил между стеллажей, смотря на корешки книг. «Философия Канта». «Основы квантовой механики». «История балканских войн». Его взгляд скользил по ним, не цепляясь. Он искал чего-то другого. Чего-то, что объяснило бы ему… ее. Женщин. Как с ними говорить.

В конце концов, он наткнулся на отдел «Психология. Саморазвитие». Здесь было проще. Яркие обложки, громкие названия: «Как стать харизматичным лидером», «Язык телодвижений», «Искусство светского разговора».

Он набрал охапку книг, нашел самый укромный уголок в углу читального зала, забитый какими-то глобусами, и уселся, с трудом втиснув свои широкие плечи между стульев.

Час он провел, листая страницы. Это было мучительно. Советы сыпались на него, как град: «установите зрительный контакт», «задавайте открытые вопросы», «проявляйте искренний интерес». Он читал и чувствовал, как его мозг медленно закипает. Это было сложнее, чем разобраться с схемой отмывания денег через офшоры.

Одну фразу он все же выцепил и запомнил, как мантру: «Делайте искренние комплименты. Женщины ценят, когда замечают их уникальность».

Комплимент. Вот оно! Он не умел говорить о погоде или квантовой механике, но сделать комплимент он мог. Ну, то есть, он думал, что мог. Его предыдущие попытки («шикарная женщина», «огонь-баба») в ее исполнении проваливались. Но теперь-то он был вооружен теорией! «Искренний». «Отмечающий уникальность».

Он закрыл книгу с чувством глубокого удовлетворения. План был готов.

На следующий день он снова дежурил у ее офиса, но на сей раз не в кофейне, а у входа в соседнее здание, изображая человека, который ждет кого-то. Нервы были натянуты как струны, но он был полон решимости. Он повторял про себя заученную фразу, отшлифовывая ее в голове.

И вот она вышла. Одна. С телефоном у уха, она о чем-то быстро и деловито говорила: «…да, Михаил Петрович, я внесла правки в пункт 4.2, мы можем подавать…»

Алик подождал, пока она закончит разговор. Он видел, как она положила телефон в сумку и направилась к метро. Его момент настал.

Он сделал несколько быстрых шагов и поравнялся с ней.

— Елена Сергеевна, — начал он, и его голос прозвучал неестественно громко и торжественно.

Она обернулась, узнала его, и на ее лице появилось привычное уже выражение — смесь настороженности и легкого любопытства, словно она наблюдала за продолжающимся социальным экспериментом.

— Альберт, — кивнула она, не замедляя шага. — Снова какие-то проблемы с законом? Или на этот раз вас интересует гражданский кодекс?

— Нет, что вы, — он засеменил рядом с ней, пытаясь попасть в ее ритм. Его огромная фигура выглядела нелепо рядом с ее легкой походкой. — Я тут… подумал.

— Здравствуйте, — вежливо вставила она, глядя прямо перед собой.

— Здравствуйте, — автоматически ответил он и тут же споткнулся о бордюр. — Я хотел сказать… я подумал о том, что вы сказали. Про павиана.

— И к каким выводам пришли? — поинтересовалась она, и в уголке ее рта заплясала та самая опасная искорка.

— К правильным! — поспешно заверил он. — Абсолютно. И я хотел… исправиться. Сказать вам… комплимент. Искренний.

Она замедлила шаг и посмотрела на него с новым интересом. Ее брови поползли вверх.

— О? Это интересно. Продолжайте.

Он ободрился. Она заинтересовалась! Теория работала! Он сделал глубокий вдох, выпрямился во весь свой рост и выпалил заученную фразу, вложив в нее всю свою искренность и весь свой нехитрый эмоциональный опыт:

— Эй, юрист, ты у меня самая красивая! Прям как Катерина из сериала!

Он стоял и сиял. Он сделал это! Он произнес комплимент! Он отметил ее уникальность (красота) и провел параллель с поп-культурой (Катерина из сериала).

Наступила тишина. По лицу Елены пробежала целая гамма эмоций: сначала недоумение, потом попытка понять, не ослышалась ли она, затем медленное, ледяное осознание. Искорка в уголке рта погасла, уступив место тонкой, поджатой линии.