Ставка на дурнушку

Пролог 1

– Я ее не помню совсем, мала была, за глаза же осуждать не привык, – Мишель посмотрел на друга, словно прикидывая степенно откровенности разговора, – но кузина Бэтси считает, что княжна Додо страшна, как смертный грех, а она в женской красоте понимает. Графа Толстого «Войну и мир» читал, надеюсь? Вот, говорят, княжна Марья точно с Додо писана.

– Отчего Додо? – удивился Жорж.

– Евдокия она, Евдокия Львовна Масальская, если коротко Докки, а Додо это детское прозвище. И не только от имени, – граф хохотнул. – Как попугай за всеми повторяла и имела обыкновение спрашивать «а сто ето?» – обо всем и сразу. Пухлым пальчиком ткнет и требовательно так – «а сто ето?» Взрослые умилялись, а меня с приятелями раздражало ужасно. Года три ей было, а нам – кому восемь, а кому и десять уже, на что нам кукла сия?

– И тогда она уже была некрасива? – не унимался подполковник.

– Да неужто я помню? Пухлая, глаза большие и губы дрожат – сейчас заплачет. Волосы светлые, кудряшки такие, как пушок вокруг головы. Смешная, – он улыбнулся, вспоминая. – Но младенцы все милы и потешны. Сейчас-то уже une vieille fille (старая дева (фр.)), коли мне тридцать два, то и ей все двадцать семь сровнялось. И здесь выезжала, и в столицу князь возил, отец рассказывал, но так и ходит в девицах – то ли никто предложения не сделал, то ли сама отказала. Впрочем, не суть сие, главное, по слову отца должен я на ней жениться. Князь его друг старый, сам понимаешь. Приболел нынче и хочет девицу в хорошие руки пристроить.

– Так за чем дело стало? Женись! – Жорж налил им еще коньяку. – Знатна, богата, как понесет, отошлешь в имение, и все делов-то.

– Да не нужны мне ее богатство и знатность, зазноба у меня в столице, правда, не титулована и бесприданница, зато красавица и умница, я не сватался еще, но знаю, родители с готовностью Элен за меня отдадут. Эх, – он выпил рюмку залпом и следом отправил в рот хороший кусок ветчины. – Вот бы кто на Докки женился, тогда и я смог бы просить руки Элен.

– А что генерал? – подполковник был немногословен, но вопросы задавал по сути.

– Надеюсь, сам факт моей женитьбы его устроит, при условии, что и княжна пристроена будет. – подумав, сообщил Мишель. – Очень надеюсь.

– Ну, тогда все проще пареной репы. Я на ней и женюсь, – решительно завил Жорж, тоже опрокидывая рюмку.

– Зачем она тебе? – удивился гвардеец. – Старая дева и не красавица.

– Затем, мой друг, что богата и знатна, – пожал плечами его собеседник. – Я ж, в отличие от тебя, на голое жалованье живу, да и титулом Бог не наградил, а тут и дом в Москве, и имение, поди, не одно. В отставку выйду, как полковника получу, помещиком заделаюсь. А жена детей рожать станет и дом вести. Этому она наверняка обучена. Вкусно есть, сладко спать, по борделям не шляться – чем не жизнь?

– Вы серьезно сейчас, Георгий Романович или шутить изволите? – Мишель не мог скрыть своего удивления заявлением друга.

– Серьезнее некуда, – кивнул головой тот. – Надо только придумать, как сделать так, чтобы княжна за меня пошла. Может быть, слегка скомпрометировать девицу?

– Fi donc! Как пошло, Жорж! Даже думать не смей о том, – поморщился граф.

– Слегка, Мишель, слегка, например, на бале на балкон выйдет, я следом, а ты позовешь кого, чтоб видели, или не на балкон – в оранжерею, – не унимался подполковник. – Клянусь, целоваться не полезу, даже пальцем ее не трону, но сама ситуация – девица наедине с холостяком – будет вполне компрометирующей и для женитьбы достаточной. Князь, поди, уж и не знает, как дочь великовозрастную с рук сплавить, раз сам свататься к генералу пошел. Думаю, он только рад будет.

– Не по душе мне все это, – скривил губы Мишель. – Обман чистой воды, да и княжну обидим.

– Чем обидим, помилуй Бог, я ж женюсь на ней. Скандал особый раздувать не станем, все и обойдется. А ты своей Элен предложение сделаешь. Его Высокопревосходительство только раду будет, что скандал вашу семью минует. А мне что? Полковника получу, и в отставку. – Жорж встал и в волнении заходил по комнате, чувствовалось, что идеей он загорелся и будет уговаривать приятеля провернуть аферу сию во что бы то ни стало.

– А откажет княжна? Обидится и откажет? – продолжал граф сомневаться в правильности того, что предлагает Жорж.

– Не откажет, – покачал головой тот. – Уговорю. Что я, девицу умаслить не смогу? Пообещаю, что захочет. Да и отец, думаю, поможет. Я в чинах, на хорошем счету в полку, – он прожестикулировал рукой, как бы говоря, что все будет хорошо.

– Лишь бы урону чести девицы не было, – вздохнул Мишель. – Не лежит у меня душа к сей афере.

– Об заклад готов биться, что к концу Сезона обручусь с вышеназванной девицей, а ты – на Масленой или после Светлой Элен свою окрутишь, – Жорж протянул приятелю руку. – Ну?

– Хорошо, – согласился тот. – Будь по-твоему. Только знать о нашей договоренности никто не должен.

– Конечно, нет, – подполковник приложил обе руки к сердцу. – Никому ни полслова.

Мужчины посидели еще какое-то время, приканчивая очередной шкалик, а когда за окнами засерел рассвет, Жорж откланялся и отправился на свою казенную квартиру, условившись с другом встретиться на бале у московского генерал-губернатора, что имел место быть в первых числах января.