Ставка на дурнушку

Глава пятая

Музыкальный вечер у Трубецких прошел без каких-либо происшествий, Докки с трудом высидела невнятное музицирование сестер Гагариных и пение хозяйки дома и была благодарна Полин, время от времени отпускавшей шуточки по поводу и без – иначе смертная скука одолела бы княжну полностью.

В конце soirée musicale, правда, гостей ожидал сюрприз – князь Трубецкой каким-то образом смог уговорить выступить у него оперную приму Эмилию Павловскую.[1] Она приехала к родственникам в Москву из столицы, где блистала на сцене Мариинского театра. Она исполнила партию Марии из оперы «Мазепа» и, конечно, Татьяну из «Онегина», в которой ей не было равных.

– Она была великолепна, хотелось бы послушать в театре, – восторженно обмолвилась Докки графу Розвадовскому во время ужина. – Жаль, что нынче Павловская в Петербурге.

– В Большом тоже есть прекрасные голоса, – откликнулся тот. – Третьего дня были с Жоржем на «Руслане и Людмиле», Соненберг неподражаема в партии Ратмира.

– Соглашусь с вами, Михаил Владимирович, – кивнула княжна. – На меня она тоже произвела большое впечатление, как и Бутенко, исполнявший Руслана. У него очень богатый диапазон голоса.

– О, вы были в Большом на том же спектакле? – Мишель не смог скрыть неожиданной радости. – В платье берлинской лазури и с сапфировым ожерельем? – Неожиданно выдал он, блеснув глазами.

– Это матушкино украшение, – улыбнулась Докки, тоже вдруг обрадовавшись – и тому, что граф ее заметил в театре, и тому, что узнал. Она-то сразу, едва он заговорил про Большой, вспомнила офицеров в партере, которые смотрели на их ложу, на что ей указала tantine еще тогда.

Разъезжались не поздно, и Докки сразу отправилась к себе, потому наутро проснулась бодрой и отдохнувшей. Она помнила о прогулке с офицерами и предвкушала радость от катания на коньках, которое весьма любила. Полин заехала за подругой, как и договаривались, и девушки вместе с Натальей Сергеевной, исполнявшей роль дуэньи и весьма этим обстоятельство недовольной, отправились на каток на Чистые пруды. Там играла музыка, была теплая раздевалка, чайная, где можно было не только чаю выпить, но и отведать наивкуснейшие булочки, баранки и крендели. Каток был в праздники ярко украшен и освящен газовыми фонарями.

– О, смотри, они уже тут, – Полин осторожно толкнула локтем Докки. И в самом деле офицеры стояли у входа, грамотно рассчитав, с какой стороны подъедут барышни. Коньки у всех были свои, поэтому, пройдя в раздевалку, сняли верхнюю одежду, которую служитель тут же повесил на крючки, аккуратно расправив мех шубок. Мишель помог княжне переобуться, Полин отказалась от помощи Жоржа, ее коньки затянул мальчик-служка, за что получил целый гривенник. Входные билеты мужчины купили заранее, поэтому оставалось только решить, куда отправить тетушку, и можно было спускаться на лед. Наталья Сергеевна категорически отказалась от предложения встать на коньки, опробовать финские сани, на которых за определенную мзду лихо катали публику мальчишки, тоже не пожелала, согласившись лишь посидеть в чайной и отведать кренделей с маком, что Вышеславцев как местный завсегдатай немедленно устроил.

Докки клятвенно обещала tantine, что они побудут на катке совсем недолго, скрестив при этом за спиной два пальца, чтобы ее обман таковым засчитан не был, и под первые звуки как раз заигравшего оркестра все четверо отправились на лед.

– Евдокия Львовна, позвольте вам помочь, – Розвадовский подал Докки руку в лайковой перчатке и, встав боком на деревянную лесенку, стал осторожно спускаться по ступенькам.

– Благодарю, Михаил Владимирович, – кивнула та, протянув ему одну ладонь и опираясь другой на обшлаг рукава его мундира. – Какие, право, неудобные ступени.

– Ничего страшного, держитесь крепче, – ободрил Мишель девушку, продолжая держать ее руку, когда они уже оба стояли на льду. Докки была ему за это благодарна, поскольку очки надеть постеснялась и, естественно, не очень резко видела носки собственных ботинок, а люди вокруг и бортики катка и вовсе расплывались у нее мутными цветными пятнами.

– Давайте вместе, за руки, как на танцах, – предложил граф, видя некоторую неуверенность своей спутницы, на что она тоже с удовольствие согласилась. На самом деле каталась княжна хорошо, на коньках стояла вполне уверенно, но до того они с Полин ездили в Зоологический сад или на Патриаршие пруды, где было не так много народу, и она не боялась кого-то сослепу задеть, тут же создавалось ощущение, что на лед выбрался весь город, да еще мальчишки с финскими санями резво мчали своих седоков, уверенно лавируя между катающимися на коньках. Все это поначалу немного напугало Докки, и она чуточку растерялась, но ведомая твердой рукой Мишеля, скоро освоилась и успокоилась до такой степени, что призналась ему в своей близорукости.

– С вами удобно кататься, – девушка доверчиво посмотрела на спутника. – Дело в том, что я немного нерезко вижу, – проговорила она, осторожно подбирая слова, а в пенсне на лед, сами понимаете, – Докки улыбнулась, – потому слегка растерялась поначалу.

– Хотите, я вас на санях прокачу? – предложил Розвадовский.