Ставка на дурнушку

Глава шестая

5 января 1887 года,

Крещенский сочельник

По случаю дня строгого поста с самого утра варили пшеничную кашу, потом долго томили ее в тепле с медом, заправляли ягодами из компота и изюмом – коливо[1] получилось знатное. После полудня пришел батюшка с причетником освятить воду и покропить весь дом – на Иордань[2] не ходили. Докки собралась было посмотреть на освящение, но после решила, что сходит в сам праздник вместе с Полин.

– Узнай, где Иордань на Москве-реке сооружают и в котором часу завтра святить воду станут, – послала она горничную Алену, наказав все доподлинно выяснить и ничего не перепутать.

Когда за окном засерели сумерки, у крыльца остановилась карета Разумовских – приехала Полин.

– Я вас очень ждала, chérie, – Докки радостно пожала руки приятельнице, – да только папенька все никак к себе не уйдет, а пока он в гостиной, нам никак не уединиться с гаданием – там место самое удобное, в моем будуаре pas comme il faut.

Девушки устроились в музыкальной комнате, спросили чаю и постных булочек, которые испекли как раз к обеду и какое-то время перебирали ноты, разговаривали о всякой ерунде, на самом деле просто ожидая, когда Лев Сергеевич отправится в спальню.

– Хорошо хоть тетушка нынче сказалась больною и не спускалась вовсе, – усмехнулась княжна.

– Докки, ma chère, нехорошо радоваться болезни ближнего, – попеняла ей Полин, но та только рассмеялась.

– Да не больна Наталья Сергеевна вовсе, то хитрость такая, – пояснила Докки графине. – За общей трапезой нужно было бы коливо есть, а она его не переносит. Вот и осталась в покоях, а что уж ей туда за кушанья приносили, никто не видел.

– Однако, какая хитрая, – рассмеялась и Полин. – Я папА сразу сказала, что каш с фруктами не приемлю, он и не возражал.

– Граф только выглядит строгим, а на самом деле, вам из него веревки вить позволено, – хитро посмотрела на графиню Докки. – Лев Сергеевич такого не допустит.

– Батюшка-барин к себе пошли, – в дверь просунулась голова горничной Алены. – Велели завтра поране разбудить, на Иордань поедут.

– Спасибо, Аленка, – Докки подошла к горничной и протянула той две атласные ленты разного цвета. – На, вот, возьми, в косу вплетешь.

– Благодарствуйте, барышня, – поклонилась та, убрала ленты в карман и убежала вниз по лестнице.

Прождав еще примерно с четверть часа, Докки и Полин взяли с туалетного столика княжны небольшое зеркало на ножке, прошли в гостиную и затворили двери изнутри.

– Готово, – княжна поставила на стол принесенное зеркало и еще одно, поменьше, которое достала из комода, и две свечи в подсвечниках, установив их так, чтобы получился коридор.

Остальные свечи задули, шторы плотно задернули и, усевшись перед зеркалами, начали гадать.

– Суженый, ряженый, приди ко мне ужинать, – первой вызвалась Полин. На несколько раз проговорила заклинанье, вглядываясь в зеркальный коридор. В какой-то момент девушке даже показалось, что поверхность зеркала пошла рябью, и вдали появилась какая-то тень, но тут же все пропало, и сколько она ни повторяла слова и ни смотрела в темному за свечами, никаких суженых не увидела. – Все, устала. Теперь ваша очередь, – графиня стала со стула и, отойдя к камину, стала греть руки. – Знобко стало, будто ветер подул.

– Суженый, ряженый, приди ко мне ужинать, – проговорила Докки, устроившись у стола, но на ее зов никто не явился. – Видно, не судьба, – вздохнула она, вставая. – Или второй раз вовсе нельзя было. – Взяв свечу, княжна подняла ее повыше, чтобы осветить комнату, убрала маленькое зеркало, второе же протянула Полин вместе с другой свечой. – Идемте спать, поздно уже, а то завтра папенька без нас на водосвятие поедет.

У гостевой спальни, отведенной графине, Докки забрала у нее зеркало и, пожелав спокойной ночи, отправилась к себе. В спальне княжна поставила свечку на туалетный столик, переоделась в ночное, быстро умылась, полив себе из кувшина, разобрав волосы, заплела их в какое-то подобие косы, что получилось плохо, но Докки не обратила на это внимания. Она открыла бюро, взяла принесенное с собой зеркало, обмакнув в чернила тонкую кисть, написала на зеркальной поверхности le mariage (свадьба (фр.)), и, вернувшись к кровати, положила зеркало под нее. Подумав немного, сняла с шеи крестик и положила его на туалетный столик, после забралась под одеяло и стала ждать, что произойдет. В конечном итоге Докки просто уснула и увидела довольно странный сон. Молодой человек, лица которого было не разобрать – его покрывала черная бархатная полумаска – в костюме Арлекина танцевал с ней вальс. Сама она тоже была в маскарадном костюме и с закрытым лицом. Они танцевали в большой зале, шли куда-то по длинной анфиладе, целовались не то в оранжерее, не то просто в саду, а потом появился второй Арлекин и попытался отобрать ее у первого. Мужчины стали кричать и ссориться, неожиданно раздался выстрел, Докки вскрикнула и проснулась.