Ставка на любовь

Глава 1.

Всё вымышлено.

Любые совпадения случайны.

Яркий солнечный свет заливал комнату, заставляя щуриться. Уже припекало по-настоящему, когда я со стоном перевернулась на другой бок. А когда назойливый будильник разорвал утреннюю тишину, я не сдержала возмущенный возглас:

— Да чтоб тебя!

Приподнявшись, я несколько секунд сидела на кровати, тупо разглядывая знакомые очертания комнаты, пытаясь загрузиться в новой день реальности, где мне нужно выгрызать свое место под солнцем, а затем, с глухим стоном снова рухнула на подушки. Уф. Я не перестаю себя тешить надеждой, что однажды, мне удастся себя почувствовать обычной двадцатилетней девушкой, у которой есть все время мира, чтобы понежиться в постели…

— Дочка, доброе утро! — за дверью послышался бодрый голос отца.

— Доброе, пап...

Соблазнительный аромат жареного омлета с луком (папиного фирменного блюда) защекотал ноздри, а в животе предательски заурчало. Отлично. Сон, как рукой сняло. Теперь я окончательно проснулась и готова спасать шкуру не только свою, но и отцовскую.

Да, история нашей жизни напоминала откровенно дрянной сериал: мать бросила нас с отцом и младшей сестрой семь лет назад. Не сказать, что это было неожиданно. Я перенесла это относительно спокойно. Возможно, мне, ребенку, было всегда очевидно, что моя мать, кроме самой себя никого не любит. Ее не интересовала никогда семья, дети, быт и все в этом духе. Она, как паразит успешно мимикрировала в эту среду, пока ей было это выгодно, а потом – супом с котом, как говорится. Детская проницательность, чтоб её. А возможно, мне просто досталась от природы трезвая голова на плечах. В любом случае, для меня это не стало сюрпризом. Но папа... Папа до последнего верил в свою жену. В свою Лену. Даже когда её подвозил таинственный незнакомец на новой иномарке, одаривая роскошными букетами, а мы считали копейки до зарплаты — он все еще находил ей оправдания. "Устала, хочет красивой жизни, я не смог дать...". Любовь ослепляет. А иногда и разоряет.

Результат налицо: мы втроем ютимся в съемной двушке на окраине, где каждый месяц — битва за квартплату, коммуналку, папины лекарства и новые кроссовки для сестры. О жизни на широкую ногу можно только мечтать.

Приведя себя в порядок, я направилась на кухню.

— Проходи к столу, солнце, завтрак остывает, — папа по-доброму потрепал меня по макушке, как делал это всегда. Я подставила ему лицо, чтобы он по традиции поцеловал меня в нос. — Как спалось, Элла?

— Хорошо, — я наколола на вилку помидорку черри. — Жаль, мало.

— Одни радости вкушать не достойно, дочка... — протянул он свою любимую присказку.

— Одни горести — тоже, — не осталась в долгу.

Папа в нашей микро-семье выступает в роли коуча и идейного вдохновителя. Получается у него... с переменным успехом. Так вышло, что главный добытчик здесь я. Мои домашние верят, что доход в семью приносит моя должность специалиста по стратегическому развитию. Мол, меня, молодое талантливое дарование, заметил директор холдинга на форуме по экономической безопасности предприятий. На деле же...Липа. Не знаю, верит ли мне отец по-настоящему, или ему просто так удобно. Но я поддерживаю эту легенду, чтобы и моей совести спалось спокойно, и родительской. В нашей стране без опыта работы никуда не берут, а в прибыльных компаниях, как известно, рука руку моет. У меня нет ни блата, ни связей. Зато есть мозги. Вот они-то, нас и кормят, не давая умереть с голоду.

— Эммаус уже в школе?

— Да, ей сегодня к первому уроку, — папа налил себе апельсинового сока, его пальцы нервно постукивали по стакану. — Меня снова вызывают в школу. Из-за её поведения. Уже третий раз за месяц.

— И что на этот раз? — спросила я, откладывая вилку.

— Она ударила одноклассника. Говорит, он обозвал её оборванкой.

— Ну и правильно сделала, — я не смогла сдержать одобрительной улыбки. — Моя девочка не даёт себя в обиду.

— Элла, это серьёзно! Могут быть последствия. Поговори с сестрой.

— А может, это ты поговоришь с дочерью? Как отец? — голос мой дрогнул от нахлынувших эмоций. — Я не могу тянуть всё одна. Научи ребёнка не обращать внимания на оскорбления. И объясни ей, что нищета — это не навсегда.

— Элла, какая нищета? Не в деньгах же счастье... — он начал свою заезженную пластинку.

— Оставь, — я резко встала, отодвигая стул. — Пустое. Твоя задача — убедить Эмму, что донашивать чужую одежду не стыдно. Что огурец с сахаром может быть вкуснее арбуза. А не меня.

Я отвернулась, чтобы он не видел, как дрожат мои руки. Эта вечная беспечность отца... Его инфантильность, это вечное "авось"... Не знаю, всегда ли он был таким безынициативным. Или его сломило то предательство семь лет назад? Но это уже не имело значения. Прошло семь чертовых лет. Давно пора взять себя в руки.