Ставка на невидимку

Глава 3. Первые ходы

Операция «Невидимка» стартовала на следующий день с непоколебимой уверенностью Кирилла в легкой победе. Он проснулся в отличном настроении, представляя, как через месяц будет поднимать тост за свой очередной триумф в шикарном «Эклипсе». Ксения Добрынина? Да это же пара пустяков. Пара улыбок, пара комплиментов – и она растает, как первый снег под весенним солнцем. Он даже наметил план: сначала легкий флирт на уроках, потом «случайные» встречи, защита от возможных нападок Кристины... Всё просто, как дважды два.

Первым полигоном стал урок литературы. Ксюша, как всегда, сидела на последней парте у окна, погруженная в толстую книгу в темно-синем переплете, пока учительница разбирала сонеты Шекспира. Кирилл улучил момент, когда учительница отвернулась к доске, и, обернувшись через парту, бросил в сторону Ксюши свою самую обаятельную, по его мнению, улыбку.

— Добрынина, а тебе не кажется, — прошептал он достаточно громко, чтобы слышали соседи, но тихо, чтобы не привлечь гнев преподавателя, — что этот Шекспир слишком замудрил? «Люблю иль не люблю, кричу, не кричу...» — Он передразнил чтеца с передних парт. — Проще было бы написать смс: «Ты ок, давай тусоваться?»

Рядом хихикнула пара девчонок, польщенных тем, что Кирилл обратил на них внимание, пусть и косвенно. Но Ксюша даже не оторвалась от книги. Она просто медленно перевернула страницу.

Кирилл не сдался. Он кашлянул, привлекая внимание.

— Эй, Ксюш, я серьезно! Не надоело разбирать эту древнюю пыль? Мы могли бы... обсудить что-то более актуальное. Например, вечеринку у Стёпы в субботу? Там будет...

Ксюша наконец подняла глаза. Но в них не было ни смущения, ни интереса. Только легкая усталость и... раздражение? Она посмотрела прямо на Кирилла, затем перевела взгляд на учительницу, которая как раз обернулась, и сказала совершенно бесстрастным, но отчетливым шепотом:

— Ковалев, твои попытки оживить урок достойны восхищения. Но, возможно, стоит направить эту энергию на понимание сонета 130? Там как раз про то, что настоящая любовь не нуждается в кричащих сравнениях. Или ты тоже считаешь глаза своей дамы «не похожими на солнце»? — Она едва заметно улыбнулась уголком губ, но это была улыбка не доброты, а скорее... снисходительного сарказма. — А насчет вечеринки — спасибо, но у меня в субботу бабушка. Опять. — И она снова погрузилась в книгу.

Кирилл замер. Он ожидал заикания, смущенной улыбки, может, даже испуганного взгляда. Но не этого сухого, точного и слегка язвительного парирования. Откуда она знает про сонет 130? И как она посмела так... отбрить его? Соседки перестали хихикать, наблюдая за разворачивающейся мини-драмой. Кирилл почувствовал легкий укол в самое эго. «Ну ничего, — подумал он, отворачиваясь. — Первая неудача не в счет. Просто она застигнута врасплох. Нужно сменить тактику».

Тактика сменилась на перемене. Кирилл, зная, что Ксюша обычно идет к черному ходу через узкий коридор возле спортзала, организовал там «случайную» встречу. Он вылетел из двери спортзала как раз в тот момент, когда она проходила мимо, размахивая руками, якобы обсуждая с Димкой вчерашний матч.

— ...И вот я его обыгрываю так! — громко кричал он, делая широкий шаг прямо на Ксюшу, рассчитывая на легкий толчок плечом, который позволит ему галантно извиниться и завязать разговор.

Но Ксюша, казалось, обладала радаром для приближающихся катастроф. Не глядя, не меняя выражения лица, она сделала резкий шаг в сторону, прижавшись к стене. Кирилл, не ожидавший такого маневра, чуть не врезался в Димку. Ксюша прошла мимо, даже не замедлив шага.

— Эй, осторожно! — пробурчал Димка, едва удержав равновесие.

Кирилл, оправившись, ускорился и догнал ее.

— Эй, Добрынина! Чуть не сбили тебя! Извини, если что... — начал он с наигранной легкостью.

Ксюша остановилась и повернулась. Ее глаза снова были спокойны, но на сей раз в них читалась легкая... насмешка?

— Да? — спросила она просто. — А я и не заметила. Кажется, вы промахнулись. — Она посмотрела на его кроссовки, потом на свои. — Вам, наверное, стоит в баскетбол играть, а не по коридорам носиться. Мяч хотя бы круглый, его проще поймать, чем уворачивающихся одноклассников. Или это новая тренировка на внимание? Если да, то оценка «неуд». Будь внимательнее, Ковалев. В школе много хрупких вещей. И людей. — Она кивнула и пошла дальше, оставив Кирилла стоять с открытым ртом.

Димка фыркнул:

— Ого! Она тебя, кажется, только что назвала невнимательным? Круто!

— Заткнись, Дим, — огрызнулся Кирилл, чувствуя, как по щекам разливается раздраженное тепло. Дважды! Дважды она его обставила! И не испугалась, а съязвила! Это было... неожиданно. И чертовски задевало. Где же та робкая «невидимка»? Эта девчонка была похожа на ежика — маленького, но колючего.

Вечером, раздраженный неудачами, Кирилл прокручивал в голове их мимолетные стычки. Его уверенность в легкой победе слегка пошатнулась. Он вспомнил, как она сидела на литературе с той книгой. Толстой, темно-синий переплет... Что она там читала? Может, ключ к ней – в этом? Он решил сменить тактику кардинально. Никаких глупых шуток и «случайных» столкновений. Надо подойти с умом. Благо, ум у него был, хоть он им и не всегда пользовался для школьной программы.

На следующий день, на большой перемене, он выследил Ксюшу в относительно тихом уголке библиотеки. Она сидела за столом у стеллажа с классикой, всё с той же синей книгой. На этот раз Кирилл подошел не спеша, без шума и пафоса. Он притворился, что ищет что-то на полке рядом, а потом, как бы случайно заметив ее книгу, спросил нейтрально:

— «Анна Каренина»? Серьезное чтиво. — Он сделал вид, что разглядывает корешок. — Не ожидал, что кто-то в нашем классе добровольно возьмется за Толстого. Особенно за такой кирпич.

Ксюша вздрогнула, явно не ожидая его появления в своем укромном уголке. Она настороженно посмотрела на него, прикрывая ладонью страницу, как будто боялась, что он прочитает ее мысли вместе с текстом.