Ставка на невинность

1

Глава 1

Четыре года в одном университете — это персональный круг ада, который мне приходилось делить с Ратмиром Волковым.

Если бы мне сказали, что на экономическом факультете выдают лицензии на убийство, я бы потратила все свои сбережения, чтобы первой пустить пулю между этих самоуверенных, вечно насмешливых глаз. Но вместо этого мне приходилось каждое утро созерцать его породистую, наглую физиономию на первых рядах лекционной аудитории.

— Данилова, если ты продолжишь так сверлить взглядом спину Волкова, в нем образуется сквозная дыра, — шепнула Кира, толкнув меня локтем. Подруга лениво крутила в пальцах гелевую ручку, пока профессор занудно вещал про аудит больших корпораций. — Расслабься. Последний курс. Еще полгода, и ты забудешь этого мажора как страшный сон.

— Я забуду его только тогда, когда увижу его имя в криминальной хронике, — процедила я сквозь зубы, переворачивая страницу тетради с такой силой, что бумага жалобно хрустнула.

Волков сидел через два ряда впереди в окружении своей неизменной свиты. Слева от него развалился Макс Беркут — профессиональный пофигист и по совместительству парень, способный отмазать их компанию от любого залета. Справа что-то увлеченно листал в телефоне Марат Семенов, местный гений схем и стратегий. Сам Ратмир даже не делал вида, что слушает лекцию. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, закинув одну руку за голову, и лениво крутил на пальце ключи от своей новой спортивной тачки.

Каждое его движение сочилось абсолютным, сука, превосходством. Сын крупного инвестора, любимчик ректората и главный кошмар моей студенческой жизни.

Мы возненавидели друг друга в первый же день первого курса, когда он умудрился облить моим же латте мое дизайнерское белое худи, а вместо извинений швырнул мне пятитысячную купюру со словами: «Купи себе нормальную одежду, заучка». С тех пор наша война не прекращалась ни на день. Мы топили друг друга на защитах курсовых, устраивали подлянки с расписанием и обменивались такими колкостями, от которых у преподавателей вяли уши.

— Итак, господа выпускники, — голос профессора Корнеева заставил меня отвлечься от созерцания широкой спины Волкова. — Перейдем к главному вопросу этого семестра. Преддипломная практика и защита годового кейса. В этом году правила ужесточились. Никакой индивидуальной работы.

По аудитории прошел недовольный гул.

— Тихо! — Корнеев постучал ручкой по столу. — Я лично разбил вас на пары. Вы будете вести аудит реального предприятия. Один провал — и к госам вы не допущены. Списки на доске. Свободны.

Народ тут же подорвался со своих мест, создавая давку у кафедры. Мы с Кирой подождали, пока толпа рассосется. Золотая троица в лице Волкова, Беркута и Семенова вообще не двинулась с места — им, как обычно, было плевать.

Я подошла к спискам, скользя пальцами по бумаге.

«...Данилова Лея — ...»

Я замерла. Воздух в легких мгновенно превратился в стекло. Я зажмурилась, посчитала до трех, открыла глаза, надеясь, что это опечатка. Но чернильные буквы на белом листе горели как смертный приговор.

«Данилова Лея — Волков Ратмир».

— Нет. Нет-нет-нет, — прошептала я, чувствуя, как внутри закипает ядерный взрыв. — Это шутка.

— Что там, Лея? — Кира заглянула через мое плечо и резко охнула, прикрыв рот ладонью. — Оу… Подруга, это фиаско.

— Что там за паника в женских рядах? — раздался за моей спиной тот самый низкий, с хрипотцой голос, который я узнала бы из тысячи.

Я медленно обернулась. Ратмир Волков стоял вплотную, засунув руки в карманы дорогих дизайнерских брюк. На его губах играла та самая фирменная, издевательская ухмылка, от которой у меня чесались кулаки. Беркут и Марат стояли чуть позади, с интересом наблюдая за сценой.

Волков мазнул ленивым взглядом по списку, и его ухмылка на секунду дрогнула, сменившись выражением чистого отвращения.

— Корнеев совсем из ума выжил? — Ратмир перевел свои темные, почти черные глаза на меня. — Серьезно? Я должен делать дипломный проект с этой бешеной отличницей?

— Поверь, Волков, я тоже не в восторге от перспективы тащить на себе твое ленивое седалище весь семестр, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что между нами полетели искры. — Напиши отказ. Твой папочка купит тебе другую пару. Или сразу диплом.

— Слышь, Данилова, ты рот-то свой прикрой, — Марат Семенов сделал шаг вперед, но Ратмир остановил его, слегка выставив руку.

Волков наклонился ко мне так близко, что я почувствовала дорогой запах его парфюма с нотками табака и кожи. Его глаза сузились, превращаясь в две опасные щели.

— Я не собираюсь ничего просить у отца из-за какой-то заносчивой девчонки, которая возомнила себя пупом земли, — тихо, но отчетливо произнес он, обжигая меня своим дыханием. — Хочешь отказаться — иди и плачь перед Корнеевым сама. А если остаешься в игре… готовься. Я сделаю эти полгода для тебя незабываемыми.

— Напугай кого-нибудь другого, Волков, — я выдержала его леденящий взгляд, не отведя глаз ни на миллиметр. — Я выживала три года рядом с тобой. И этот диплом я заберу. Даже если мне придется наступить на твою гордость.

Ратмир лишь цинично хмыкнул, оглядев меня с ног до головы, словно оценивая шансы соперника на ринге, а затем развернулся и пошел к выходу из аудитории. Беркут на ходу сочувственно покачал нам с Кирой головой, а Марат лишь бросил победный взгляд.