Ставка на ведьму

Пролог

Мальчишка стоял на коленях в центре круга, босые ступни погружены в лужу, а руки связаны грубой веревкой. Ветер холодил непривычно лысую кожу головы. Парень был тощий, выше других мальчишек, но сейчас казался совсем маленьким и по-детски хрупким.

Вечерняя площадь насквозь пропахла мокрой землей, каленым железом и страхом. Он был повсюду: осел на встревоженных лицах людей, столпившихся у помоста, в воздухе, кружившем над площадью с рассвета, и на руках юной ведьмы, судорожно сжимающих плащ ученицы ковена.

Асиэтта стояла среди толпы и ее ноздри раздувались, а брови недовольно хмурились. Зеленый плащ ученицы был ей слишком велик и почти волочился по земле, постоянно сползая с одного плеча. Она с силой сжимала кулаки, и ногти впивались в ладони, оставляя отпечатки в форме полумесяца, но боли она не чувствовала — только гул в ушах, затмевающий все вокруг.

Глашатай вышел вперед, развернув свиток. Его голос раскатился по всей площади, отдаваясь эхом в гулкой тишине.

— Именем Закона Равновесия и Ковена Хранителей. За использование чар влияния, искажение сути выбора, вмешательство в нити судьбы, бродячий бард по имени Рут приговаривается к лишению голоса.

В толпе кто-то шумно вдохнул и вновь раскатилась тишина. Мальчик поднял глаза — каре-зеленые, ясные и слишком взрослые для ребенка. Он не голосил, не стенал и не молил о пощаде. Тихонько нашептывая, покорно ждал свою судьбу, понимая, — ничем хорошим не закончится этот день. По крайней мере для него.

— Приговор будет приведен в исполнение немедленно, — безжалостно заключил глашатай.

Стражник шагнул ближе, и в этот момент Асиэтта перестала быть просто ученицей. Она забыла о правилах, которые так упорно вбивали ей в голову с малых лет, ровно как и не думала о наказании. Ее рука едва заметно двинулась, будто она поправила рукав или стряхнула с него пылинку, но воздух дрогнул, и тонкая нить света скользнула от ее пальцев к груди парня.

Она не могла остановить приговор и сохранить ему голос. Для этого ее сил попросту не хватило бы. Но могла уберечь сам дар — ту часть магии, из которой рождаются песни, истории и слова. Она оставила его дар, заключив в самой потаенной части души, чтобы спустя время он смог вернуться к нему даже лишенный голоса.

Но это было потом. А пока юная ведьма ощутила всплеск силы и от всей души пожелала сохранить мальчику его голос в любой форме, которую разрешит Пряха.

В тот же миг ей открылся Узор парня, сплетенный Пряхой из нитей его жизни. Он искрился и переливался, притягивая взгляд юной ведьмы. Главный узел Узора вился около сердца, а отдельные нити расползались по телу юноши, создавая причудливые завихрения.

Рут вздрогнул и почти незаметно улыбнулся уголком губ, словно понял все без объяснений. В этот миг раздался звонкий щелчок, а затем ребенок упал вперед, свалившись мешком, и больше не двигался. Конец кожаного хлыста туго обвивал горло мальчика, с красным свечением погружаясь все глубже и отнимая у того способность говорить.

— Нет! — воскликнул голос из толпы и заплаканная женщина кинулась было к мальчику, но стража ее удержала. — Что же вы творите! Сжальтесь над ребенком!

Толпу охватило волнение, словно до присутствующих только сейчас дошло что именно случилось. Кто-то перекрестился древним жестом, призывающим богов. Мужчины в ужасе глазели на произошедшее, а женщины с сожалением отводили глаза. Такое суровое наказание не случалось уже несколько десятков лет. Неужели парень так опасен?

Асиэтта чувствовала удовлетворение. Глядя на наставницу, она понимала, что кара настигнет ее совсем скоро, но не жалела ни о чем. Так было правильно и девочка никогда не простила бы себе бездействие.

Как только стража начала разгонять толпу, наставница больно схватила Асиэтту за плечо и потянула в сторону башни. Глаза старшей пылали гневом, обещающим жестокое наказание. Вмешательство в суд грозило смертью, но, к счастью, никто кроме наставницы не заметил поступка девочки.

Дорога до башни заняла совсем мало времени, и вскоре Асиэтту бросили в самую дальнюю камеру подвала, где царил вечный мрак и холод. Лежа лицом к влажной стене, она всхлипывала, сжимая кулаки, чтобы не разрыдаться громче. Поступать правильно — это одно, но вытерпеть наказание, к которому было не готово тело юной ведьмы — это совсем другое. Асиэтта представляла, как она вырастет и больше не допустит несправедливости, станет защищать всех, кого наказывают из прихоти. В этих мечтах она провела всю ночь, перебирая складки платья для успокоения.

С рассветом за стеной послышалась возня и дверь со скрипом отворилась.

— Вставай. — Резкий голос не принадлежал никому из ковена, в этом девушка была уверена. Грубая мужская рука схватила ее за шкирку, словно котенка, и встряхнула, поставив на ноги. От слабости и страха ноги почти не держали девчушку, но она упорно старалась стоять.

— Шагай, — немногословный мужчина толкнул ее в спину и Асиэтта побрела по узким каменным коридорам навстречу солнцу.

В глубине двора было тихо и безлюдно, все явно еще спали. Высокая каменная ограда отделяла круг ведьм от всего остального мира, создавая иллюзию, что они живут в обособленном мире. В центре у каменного круга, места всех собраний, расположилась Астрея. В руках старшей наставницы находилось то, от чего Асиэтта пришла в ужас. Ученицы шептались о наказаниях, но никто никогда не видел как это происходит, и уж тем более не рассказывал, если это происходило с ними. Девушку просто запирали на неделю, а затем она объявлялась вновь. Теперь Асиэтта понимала почему. Это было слишком даже для ковена — ее ожидала публичная порка.