Стая.

Часть первая и последняя.

Маленькие грязные мозолистые ноги несли худющую девчонку, как козочку, сами по себе, словно без усилий с её стороны. Будто обладали собственной волей. Они знали, где нужно повернуть, где легко подпрыгнуть, чтобы преодолеть камень или корягу, и ускорялись, ускорялись, ускорялись, пытаясь спасти свою обладательницу.

От волчьей стаи, что напала на её след сразу, стоило только немного углубиться в лес. Женщины племени были осторожны, она, подражая им, тоже.

Только вкусных корней папоротника во влажной глубине леса было больше. Ей хотелось наесться хотя бы этой еды, чтобы наполнить свой пустой желудок и забыть о голоде, который грыз её изнутри, словно голодный зверь.

А может, её старание заметит женщина вождя и ей перепадёт не самая голая кость из её рук? Набедренная шкурка болтается на жалобно выпирающих тазовых костях. С тех пор как мать украли мужчины чужого племени, Риш только один раз ела досыта.

Никаких мыслей, только чистый ужас и почти летящий над землёй стремительный бег. Риш знала, что сейчас случится. Деревья сбросили листья, голые ветви и стволы не скрывали её. Осенняя листва толстым слоем покрывала почву под деревьями, она глушила звуки, но отлично впитывала запахи.

След был горячим, как только что выжженная метка. Стая чуяла его даже в воздухе. Риш не оборачивалась, это не спасло в прошлый раз. Не спасёт и сейчас. Она и так помнила эти оскаленные сморщенные морды и брызгающие с них слюни предвкушения. Слышно хриплое дыхание вожака стаи и нетерпеливый горловой рык.

Она знала: после кривой старой осины нужно либо резко свернуть, либо далеко прыгнуть, но не могла во сне приказать своим тощим ножкам сделать это. Вот она — осина. Вот Риш с разбегу влетает в ловчую яму, мастерски замаскированную ветками и листьями. Капкан, поджидающий свою жертву. Ей в который раз не везёт: маленькое тело не попадает на заострённые обугленные колья, торчащие со дна ямы, как зубы, готовые разорвать. Снова смерть будет долгой... В то же мгновение сверху падают волки, один за другим насаживаясь на пики.

Ярость погони смешивается в них с яростью дикой боли. Один за другим они вцепляются в тело Риш с разных сторон. Рвут его на части. Кусают, где только могут достать, её и друг друга. Жуткое месиво из агонизирующих животных никак не может добраться точно до горла Риш. Она жива. Она не теряет сознание и не может проснуться. А проснувшись, проваливается в продолжение этого сна... И так несколько раз.

Этот ужас всё длится и длится ... ... Ей кажется — он будет длиться вечно !!!

До тех пор, пока ребёнок, пронзительно крича и плача, не сбросит с себя этот морок, волки будут продолжать терзать беспомощное тельце.

Мариша всегда долго и сильно болела после этого сна. Один и тот же, неизменный из года в год, из раза в раз, кошмар измучил психику девочки. Если бы мама разрешала спать с ней вместе или хотя бы в одной комнате, ну хоть ночник в детской оставлять включённым на ночь... Но мама придерживалась строгих принципов воспитания.

Чем старше становилась девочка, тем реже приходил ужасный сон. Но не забывался. Чёткая, графичная последовательность сцен была в памяти неизменной: осенний сумеречный лес, стая, бег, яма, невыносимая боль, долгая смерть...

Последний раз она видела этот сон в восемь лет. Двусторонняя пневмония чуть не оборвала жизнь девочки. Угроза вечной разлуки сильно испугала родителей, пробудила инстинкты защиты и заботы. Но их дочь уже в этом не нуждалась.