Стажёрка для адвоката. Теория любви и практика по разводам

Глава 2

– Папа, но я учила! Он просто придирался к моим ответам! – взвыла Алиса, глядя на суровое выражение лица отца, статного моложавого мужчины со стильной прической волосок к волоску, с едва заметной проседью, волевым подбородком и прямым орлиным носом. Он сидел за столом и сверлил хмурым взглядом одну точку. Угу, на моем лбу, словно пытался пробраться в голову и прочитать все мысли. Я тоже сверлила взглядом, только рисунок на стене, старательно изучая все завитки и линии. Словно там скрывался ответ на какую-нибудь вселенскую задачу. А еще рассматривала вотчину хозяина дома.

Светлая отделка кабинета Егорова, расположившегося за огромным письменным столом, ни капли не вязалась с мрачным его видом. До нашего прихода мужчина изучал какие-то бумаги, оставался открытым и ноутбук рядом, видимо, отец Алисы работал. Я точно не знала, чем он занимался, зато прекрасно знала, что этот человек однозначно не любит, когда его приказы выполняются из рук вон плохо. И плохо, конечно, сейчас будет мне.

Эх, и почему я не пошла наперекор бабуле и не поступила на ландшафтного дизайнера, как мечтала. Сидела бы сейчас, макетики чертила, цветочки изучала, что подойдут на ту или иную клумбу.

«Малышка, сначала нужна хорошая профессия, которая прокормит тебя даже в самые голодные годы, – говорила мне бабушка, ласково трепля по светлой макушке. И не беда, что мне почти семнадцать лет было, я для нее до последнего оставалась ребенком. Любимым ребенком, в отличие от моих родителей. Нет, они меня тоже любили, особенно отец, но он ушел слишком рано, а мама… Ладно, что теперь уж… – А потом уж цветочки можешь выращивать. Как хобби...»

– Елена… Станиславовна, – взгляд черных глаз остановился на мне, вырывая из тягостных воспоминаний. О бабушке они всегда такие, потому что родней и ближе у меня никого не было, нет и не будет. Еще братья, но… они еще маленькие и не понимают всего. Я стряхнула задумчивость, робко, но открыто посмотрев на хозяина дома. Да, я опасалась этого человека, понимала его силу и власть, но также понимала, что не могу показывать перед ним свою слабость или лебезить – сожрет. – Мы, кажется, договаривались с вами, – ага, прямо так, на «вы» и официальным тоном, значит, дело совсем уж гиблое, – что моя дочь учится…

– За мой счет, да. Я помню, – сухо ответила ему, смотря в одну точку. Прямо в лоб нанимателю. Угу, вот это я ляпнула! Но слов обратно не вернешь, а потому придется за них отвечать. И страшно, но надо, потому как Лиса самоустранилась и едва не под стол залезла, глядя на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. Конечно, кому как не ей знать, на что способен ее папочка. А я вот… забылась. – И я выполняю свои обязательства в полной мере, – закончила, каждым волоском на теле предчувствуя приближающуюся бурю.

«Дура», – по губам прочитала на страдающей моське Алисы, но лишь выше вздернула подбородок, глядя в черные змеиные глаза Егорова.

– Смею напомнить, – обманчиво мягко проговорил Егоров, смотря на меня без капли насмешки, – за чей «чужой счет», учитесь вы, а моя дочь, вернее, я – спонсирую это. Помимо этого, я оплачиваю пансион ваших малолетних братьев и защищаю вас, и их тоже, от попыток навредить вашим отчимом. Может, стоит вернуть все, как было? – смоляная бровь чуть вздернулась, а взгляд черных глаз стал капельку ярче, но то, наверное, всего лишь была игра света и тени? Не может же, в самом деле, мне показаться, что в них пылает злое пламя? Я сглотнула.

– Не стоит, Сергей Васильевич, приношу свои извинения, – прохрипела и тут же откашлялась, возвращая твердость в голос. Он прав. Да. Не может надавить на меня в плане моей учебы, так как я сама поступила на бюджет, а вот в остальном…

Некоторые мои потребности он «закрывает» через Алису. Мне требуется не так много, но ходить босой и голой я не могу, а Егоров знает, что покупать мне одежду, не позволю. Вот и действует через дочь. Об этом я узнала случайно, Алиска проболталась по пьяни. Мол, ее папаша содержит всяких малолетних… не буду говорить, какие слова я услышала от «подруги» – ведь мы якобы дружим с ней?

Так вот, Сергей Васильевич покупает одежду мне, а отдает ее через дочь. Угу, «спонсорская помощь», от которой у меня стойкая изжога. Так как принимать ее – унизительно для меня. Но я должна «соответствовать» статусу подруги его дочери, поэтому узнав, я предложила Алисе выкупать одежду за деньги. Нет, я понимала, что не смогу фактически отдать половину своей стипендии за какую-нибудь кофточку, зная, что Алиса одевается не на рынке, но девушка хоть и скривилась от моего предложения, а отказываться не стала. Ну и плюсом я делаю некоторые контрольные за нее и пишу рефераты, если требуется помимо заданного нам. Вот такой у нас с ней «бартер».

А вот с братьями – тут он прав. Содержание и оплата частного интерната, где они сейчас живут и учатся, обходятся в не маленькую сумму. Я хотела бы, конечно, продать наследованную от бабушки квартиру, но сделать этого не могу. Так уж подстраховалась бабуля, что полные права на нее я получу только по достижении двадцати четырех лет. Ну, или выйдя замуж. Уж не знаю, почему она так решила, но… Но мне пришлось соглашаться на то, что предложил мне Егоров – тоже, кстати, бабулин знакомый, к которому она просила меня обращаться в трудных ситуациях.

– Вероятно, мне следовало быть более… настойчивой и прийти на вечерин… то есть, найти Алису Сергеевну и настоять, чтобы она выучила тему курсовой, чтобы быть в курсе… простите, тавтология, – мило улыбнулась я, хлопнув ресничками. Придется притворяться той, кем я не являюсь, а именно глуповатой блондинкой из анекдотов – да простят меня все обладательницы светлых волос и не менее светлых голов!