Стажерка для будущего босса

Глава 9.1 Afterparty

Лофт был другим измерением. После стерильной строгости офисных коридоров, после гробовой тишины зала заседаний, где каждое слово весило тонну, это место било по чувствам физически, как удар. Глухой, упругий бас, вбивавшийся прямо в грудную клетку, вытесняя последние мысли о цифрах и отчётах. Мерцающий полумрак, прорезаемый острыми лучами лазеров, резал глаза. Воздух был густым, тяжёлым коктейлем из парфюма, пота и дыма. Здесь нельзя было думать. Здесь можно было только чувствовать. Или пытаться ничего не чувствовать.

Впереди, как ледокол, прокладывала путь Кира. Она была здесь не гостьей — она была стихией, живым экспонатом, вокруг которого вращался этот маленький безумный мир. На ней — полупрозрачное платье, опутанное ремнями, как паутина. Босоножки на высокой шпильке выглядели как орудие пытки. А на её лице яркий макияж, словно броня. Глядя на неё, я чувствовала прилив гордости. Каждый ее успех, я воспринимала как личный. С Киров у нас была особая дружба, мы никогда друг другу не завидовали, счастье всегда делили напополам. Говорят, что женской дружбы не существует, но мы с Кирой всегда доказываем обратное.

Я шла за ней, стараясь поймать её уверенность, как эхо. На мне было простое чёрное платье. Я потратила час, чтобы накрутить волосы в эти волны. Чтобы доказать себе, что я могу стряхнуть с себя Алису-стажёра и стать просто Алисой. Волосы рассыпались по плечам, и это напоминание было сладким и немного пугающим. Кто я, когда не борюсь?

Соня, в своём розовом платьице, выглядела как испуганный, но очаровательный фламинго, вцепившийся в руку Димы. Сам Дима, в клетчатой рубашке, раскрытой нараспашку, под ней черная футболка.

— Расслабься, — крикнула Кира мне на ухо, вручая мутно-розовый коктейль. Её голос пробивался сквозь какофонию басов. — Ты сегодня отстрелялась. Здесь тебя никто не будет гонять по работе. Просто расслабься и отдохни.

Но «расслабиться» было самой сложной задачей. Существовать в этом вакууме между мирами, где вчера была яростная защита проекта, а сегодня — эта оглушающая праздность, было невыносимо тяжело. Я взяла бокал. Вкус ударил по нёбу — приторно-сладкая химия с горьким послевкусием.

****

...Мы протиснулись к высокому столику у стены, нашему маленькому спасательному островку в этом море тел и звуков. Кира, увидев знакомых, растворилась в толпе, оставив нас втроём.

Именно в этот момент, когда я, улыбаясь, подняла взгляд от бокала, мой взгляд скользнул дальше по залу… и наткнулся на них.

Сердце пропустило удар, потом заколотилось с новой, бешеной силой.

У барной стойки, словно на незыблемом острове посреди этого хаоса, стояли Громов, какой-то незнакомый парень и Аделина.

Картина сложилась мгновенно, врезавшись в сознание, как отточенный клинок. Незнакомец — высокий, с взъерошенными волосами — что-то горячо доказывал. А Громов стоял, слегка прислонившись, с бокалом в руке. Он не был в пиджаке. На нём была простая чёрная футболка, обтягивающая торс, и от этого он казался одновременно ближе и недосягаемее. Он не растворялся здесь — он контрастировал со всем этим безумием, оставаясь собой. А рядом… Аделина. В коротком платье цвета жидкого серебра, которое облегало каждую линию её тела, как вторая кожа. Она стояла слишком близко. Её рука почти касалась его предплечья.

Меня будто кольнуло под ложечкой острой, тошнотворной иглой. Почему-то стало неприятно. Тесно. Душно. Я хотела отвести взгляд, но не могла.

И наши взгляды встретились. Через весь зал, сквозь толпу и мигающий свет — молнией.

В его глазах я увидела знакомую, стремительную цепочку: узнавание — мгновенная искра удивления — быстрый, аналитический взгляд на Диму рядом со мной. Его брови едва заметно поползли вверх. Он не ожидал меня здесь.

Аделина, с рефлексами хищницы, уловила этот мгновенный разряд. Её улыбка не дрогнула — она заискрилась холодным, победным блеском. Она что-то сказала Марку, наклонившись так, что её губы почти коснулись его уха, и её рука легла на его предплечье. Жест интимный, демонстративный, метка территории. Тошнотворное чувство внутри меня взметнулось волной, сжимая горло.

— Кажется, наши вселенные столкнулись, — голос Димы прозвучал прямо у моего уха, спокойный, но с лёгкой насмешкой. — Интересная компания. Я так и знал, что эти двое мутят.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, не в силах оторвать взгляд. Я видела, как Марк едва заметно сдвинул предплечье, освобождаясь от её прикосновения.

Я почувствовала знакомый, колючий прилив дерзости. Не думая, я обернулась к Диме, перекрикивая музыку:
— Дима! Ты же обещал мне показать, как танцуют нормальные люди, а не манекены! Идём!

Я повела его за руку на танцпол. Это был вызов.

На площадке Дима сразу преобразился — раскованный, весёлый, полный энергии. Я, сначала скованная, постепенно отпускала себя под его заразительный смех. Я не флиртовала, я просто сбрасывала напряжение, накопленное за этот безумный вечер. Но со стороны, особенно из того угла, где он стоял, это должно было выглядеть как лёгкость и близость.

И я ловила себя на том, что ищу его глаза в толпе.
И находила.
Он не танцевал. Он стоял у барной стойки, вращая в пальцах бокал с виски и смотрел. Прямо на меня. Его взгляд был тяжёлым, неотрывным, как физическое прикосновение. В нём не было ни гнева, ни ревности. Была та самая хищная, собственническая ясность, которая будила во мне одновременно и бунт, и ответную волну жара.

Я заставила себя отвернуться, засмеяться на очередную шутку Димы, но спина под его взглядом горела.

Песня закончилась, и мы с Димой, смеясь и запыхавшись, направились к нашему столику. Колени немного дрожали от танца и выброшенного наружу напряжения. Я чувствовала на себе тяжесть чужого взгляда, будто физическое прикосновение между лопаток, но упрямо не оборачивалась.

— Ну что, выдала жару! Знал, что с тоьой будет весело, Алиска. — Дима вытер лоб, широко улыбаясь.

Не успела я ответить, как краем глаза увидела, как Аделина со своей компанией направилась сквозь толпу. Прямо к нам.