Стажерка для будущего босса

Глава 9.2 Afterparty

— Ну, вот и познакомимся поближе с высшим светом, — пробормотал Дима, и в его голосе я услышала не насмешку, а скорее любопытство биолога, изучающего редкий вид.

В мх компашке замечено новое лицо. Это был тот тип парней, которых в кино ставят на роль плохих парней с золотым сердцем. Дорогая, но будто специально помятая рубашка нараспашку, чёрные джинсы, дорогие часы на запястье. Он шёл расслабленной, чуть развязной походкой, с лёгкой ухмылкой на скулах, оглядывая зал так, будто всё это уже видел и ему было немного скучно. Но когда его взгляд упал на нашу группу, в его глазах вспыхнул неподдельный, дерзкий интерес. Он широко и бесхитростно улыбнулся и помахал рукой, будто мы были старыми друзьями.

Они остановились перед нами. Аделина сияла, как отполированный клинок на солнце.
— Какая неожиданная встреча! — её голос, сладкий и звонкий, легко перерезал рёв техно. — Вы тоже здесь? Как мило!

Марк лишь кивнул, коротко, почти небрежно, но его взгляд не отрывался от меня. Казалось, он видит только меня, а остальные просто размытый фон.
— Климова. Не ожидал здесь увидеть, — произнёс он. Его голос был низким, и он прозвучал не как упрёк, а как констатация странного, необъяснимого факта.
— Взаимно, — сухо бросила я.

— Ой, да бросьте вы все эти церемонии! — весело, почти радостно встрял он, когда группы столкнулись. Голос у него был низкий, хрипловатый, идеально ложившийся на образ. — Так познакомьте же, Марк, не будь букой!

Марк, кажется, даже слегка поморщился от этой фамильярности.
- Это Алиса, Дима, Соня. А это Демьян. Из отдела риск-менеджмента. - сказал он неохотно, называя каждого по очереди.

Демьян обвёл всех нас оценивающим, но дружелюбным взглядом, который, казалось, мгновенно снимал мерку с любого человека. Но этот взгляд, тёплый и заинтересованный, явно и надолго задержался на Соне. Он будто выцелил её из толпы. И в его глазах было не просто любопытство, а какое-то узнавание, вызов, смешанное с неподдельным интересом.

Соня странно дёрнулась, будто получила лёгкий удар током. Она потупилась так, что часть волосы упала на лицо, и её шея покрылась предательским алым румянцем. Она всегда была застенчивой, но сейчас в её позе была какая-то скованность, почти паника.

— Приятно познакомиться, — быстро, почти невнятно прошептала она, глядя куда-то в сторону от Демьяна, и тут же потянулась за своим бокалом, будто ей жизненно необходимо сделать глоток воды.

Я заметила взгляд Демьяна. В его насмешливых, ярких глазах на секунду мелькнуло что-то неуловимое не то разочарование, не то азарт, когда добыча ускользает. Но он тут же перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала ослепительной, полной обаяния плохого мальчика, который знает, что его простят.

— Рад встрече! Марк тут вечно всех запугивает, надо же с кем-то и нормальным пообщаться.

Аделина, не отпуская Марка из зоны своего влияния, продолжала что-то говорить — о месте, о музыке, о «совпадении». Но я уже не слышала слов. Я видела только, как близко она к нему стоит. Как её плечо почти касается его руки. Как она смотрит на него — взглядом собственницы, оценивающей своё приобретение. Воздух между нами, и так насыщенный музыкой и гулом голосов, сгустился, стал колючим, едким. Им невозможно было дышать.

— Простите, — резко, почти грубо выдохнула я, перебивая её монолог. Звук моего голоса был чужим. — Мне нужно… припудриться.

Не глядя ни на кого, особенно избегая его взгляда, я развернулась и пошла прочь, растворяясь в толпе, оставляя за собой взрыв недоумения, пристальный, обжигающий спину взгляд Громова. Он жёг, как луч лазера. Мне нужно было воздуха. Сейчас. Иначе я задохнусь.

Я пробилась к узкому, тёмному коридору. Толпа поредела, звук стал приглушённее. Ещё несколько шагов — и я почти вбежала в женскую уборную, толкнув тяжёлую дверь. Прохладная, относительная тишина обняла меня, как спасение. Я прислонилась к холодной раковине, закрыла глаза, пытаясь заглушить какофонию не снаружи, а внутри — этот вихрь из ревности, злости, стыда и чего-то ещё, тёплого и пугающего.

Дверь снова открылась. Я не стала оборачиваться. Кто-то ещё.

Но шаги были не женскими. Они были слишком уверенными, тяжёлыми, целенаправленными. И тишина в маленькой комнате стала вдруг густой, наэлектризованной, невыносимой.

Я открыла глаза и в зеркале увидела его отражение. Марк. Он стоял в дверном проёме, заполняя его собой. Дверь мягко закрылась за его спиной, отсекая нас от всего мира.

Я медленно обернулась, сердце колотилось где-то в горле.
— Ты ошибся дверью, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло, сдавленно.
— Нет, — ответил он просто. Одним словом. Оно прозвучало как приговор и как начало чего-то нового.

Мы смотрели друг на друга. Гул басов доносился сюда приглушённым, далёким стуком, будто билось чьё-то огромное сердце.

— Зачем? — выдохнула я.
— Ты сбежала.
— Мне нужно было пространство. От всего этого. От… — я запнулась, не в силах назвать это.
— От меня? — он сделал шаг вперёд. Теперь между нами было не больше метра. Я чувствовала исходящее от него тепло, видела в его глазах ту же бурю, что бушевала во мне — усталость, раздражение, натянутые до предела нервы и это невыносимое, магнетическое притяжение, которое оказалось сильнее всех наших принципов.

Я не ответила. Ответом было моё присутствие здесь.

— Ты сегодня… — начал он и остановился, будто впервые в жизни подбирал слова, а не выдавал готовые формулировки. — Ты была невозмутима.
— А ты как ледник. Который сносит все на своем пути, — парировала я, но в голосе уже не было прежней колкости. Была только усталость и эта странная, щемящая нежность, которая прорывалась сквозь всё.

Уголок его рта дрогнул — не в усмешке, а в чём-то другом, более мягком, более человечном.
— Ледники тают, Алиса. При определённых условиях.

И тогда во мне рухнула последняя плотина. Всё, что я сдерживала неделю — ярость, восхищение, злость, любопытство, эту безумную тягу, вырвалось наружу одним мощным потоком. Я подняла на него взгляд не защищаясь, а нападая. Яростный. Полный немого вопроса, на который у меня не было ответа.