Стажерка для будущего босса

Глава 15. Звёздочка

Поцелуй был не таким, каким я могла бы его представить. Не захватом, не битвой. Он был… исследованием. Тёплым, неторопливым, удивлённым. Его губы мягко коснулись моих, затем чуть сильнее, как будто проверяя реальность происходящего. В этом не было страсти из лифта. Была какая-то новая, трепетная осторожность. Как будто мы оба боялись разбить хрупкое стекло этого вечера.
Его рука всё ещё лежала на моей щеке. Большой палец медленно поглаживал скулу, и от этого простого движения у меня подкашивались колени. Я думала: «Господи, только не останавливайся. Только не уходи. Только не надевай обратно свою ледяную маску».

Он оторвался первым, но не ушёл далеко. Наши лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось, тёплое и немного сбившееся. Я чувствовала его пульс — там, где его пальцы касались моего виска. Частый, неровный, живой.

— До завтра, звёздочка, — сказал он тихо.

Слово повисло в воздухе — тихое, нежное, совершенно на него непохожее. Оно обожгло меня изнутри, как глоток крепкого спиртного. Не «Климова». Звёздочка. Отсылка к кулону, к моей тайне, к той самой хрупкой нити, которая незримо протянулась между нами за этот вечер. Я почувствовала, как по моим щекам разливается предательский румянец, и была бесконечно благодарна темноте салона.

Я кивнула, не в силах вымолвить что-то в ответ, и моя рука потянулась к дверной ручке.

— До завтра, Марк, — прошептала я.

****

Финал стажировки на носу. Дима вылетел из переговорной в шесть вечера как ураган, азмахивая билетами.

— Ну вы не представляете, каких трудов это стоило! Премьера «Хроников Хаоса», билеты раскупили за два часа, а я еле успел купить! Сонь, бежим, а то опоздаем!

Соня, вся раскрасневшаяся, только кивала, уже натягивая куртку. Они были на одной волне азарта, фанаты по какой-то вселенной комиксов.

— Вам, трудоголикам, респект, держите форт! — крикнул Дима на ходу, и они смылись.

Тишина после их ухода была гулкой и неестественной. Звук захлопнувшейся двери отзвучал, оставив после себя вакуум, наполненный лишь стуком клавиш и свистящим гулом вентиляции. Я чувствовала каждое движение Марка за соседним столом: скрип его стула, щелчок мыши, редкое перелистывание страницы.

Работа была сделана ещё час назад. Мы оба это знали. Но сидели. Затягивали неизбежное.

Он первым нарушил заговор молчания.
— Климова.
Я подняла на него взгляд. Он не смотрел на экран. Его светло-серые глаза были прикованы ко мне с такой концентрацией, что воздух между нами сжался.
— Последняя электричка через пять минут. Ты не успеешь. Я живу рядом, — произнес он, откидываясь на спинку кресла. Его пальцы постукивали по столешнице — единственный признак нетерпения, который он себе позволял. Он не предлагал. Он ставил меня перед фактом, и в этой откровенности было что-то порочное, дразнящее.

Я не стала сопротивляться. Я лишь кивнула, коротко, и потянулась за телефоном. Я отправила маме короткое сообщение: «Мам, всё хорошо, засиделись на работе, переночую у Киры, ехать далеко. Целую. С Валей всё в порядке?»
Ответ пришёл почти мгновенно: «Доченька, не переживай, высыпайся. Валя со мной, всё хорошо. Целую крепко».

Дорога в его квартиру была короткой. Пространство между нами вибрировало. Казалось, ещё миг и вспыхнет искра.

Его квартира представляла собой не пустоту лофта, которую я себе представляла. Это была его крепость. Чёткие линии, дорогая, но функциональная мебель, идеальный порядок. В воздухе витал его запах — холодный цитрус, свежее бельё и что-то неуловимо острое, мужское. Я сбросила туфли, и этот простой жест на его территории показался вызовом. Я вторглась. И он позволил.

— Воды? — бросил он, направляясь на кухню. Его пиджак был уже на спинке стула, рубашка расстегнута на две пуговицы.
Я стояла посреди гостиной, чувствуя, как адреналин вечера сменяется другим, более густым и тяжёлым чувством. Оно клокотало где-то под рёбрами, сжимало горло. Я видела его спину, напряжение в широких плечах. Видела, как его пальцы сжимают стакан.

Хватит.

Я смотрела на его спину. На широкие плечи, на линию позвоночника, угадываемую под тканью. На то, как его пальцы сжимают край столешницы — слишком сильно, слишком напряжённо.

Он тоже боялся. Он тоже не знал, что делать дальше.

И вдруг меня накрыло.

Хватит.

Слово не сорвалось с губ — оно вырвалось из самой глубины, из того пласта ярости, желания и усталости, что копился неделями. Отчаяние от бесконечной игры в «кошки-мышки». Усталость от масок, которые мы оба носили. И это чёртово, невыносимое, всепоглощающее желание — просто быть. Быть с ним. Без правил. Без стратегий. Без оглядки.

Я шагнула вперёд и схватила его за запястье.

Кожа под моими пальцами была горячей. Пульс — частым и сильным. Он бился под моими пальцами, как загнанная птица, и от этого осознания у меня перехватило дыхание.

Он обернулся.

И в его глазах рухнуло всё.

Та преграда, за которой он прятался, испарилась в одно мгновение, оставив только то, что было под ней. Взгляду, которым он окинул меня с ног до головы, не было названия. В нём бушевало чистое, первобытное безумие, сдержанное до этого мгновения титаническим усилием воли.

Это был взгляд хищника, который больше не собирается выслеживать добычу.

«Что я делаю? — пронеслось в голове. — Что мы делаем?»
Я не отпускала его руку. Он не делал попытки освободиться.

— Марк, — прошептала я.

Его имя прозвучало как вопрос. Как ответ. Как молитва.

Он медленно, очень медленно, поднял свободную руку. Его пальцы коснулись моего лица, так нежно, почти благоговейно. Провели по скуле, по линии челюсти, остановились на подбородке, чуть приподнимая его.

— Алиса, — выдохнул он.

И в этом одном слове было всё.

Я закрыла глаза.

И шагнула в бездну.