Стажерка для будущего босса

Глава 18. Почти

— Ну, вы видели этот перформанс? — Дима, захлёбываясь, дожевывал чизбургер. — Подходит ко мне с утра с таким лицом, будто я ей должен. Просит какой-то документ, которого у меня нет. Говорю: «Попроси у Громова, у нас доступ одинаковый». А она: «Марк сейчас очень занят, я не буду его отвлекать».

Соня фыркнула, отодвигая салат.
— То есть отвлечь тебя можно, а его нельзя? Интересная иерархия. Мы что, не все здесь на равных?
— Именно! — Дима стукнул кулаком по столу. — Она ведёт себя, будто уже не в нашем пуле. Будто у неё особый статус. И все вокруг это видят.

Я покрутила соломинку в стакане, стараясь не подать виду.

Соня вздохнула, глядя в окно.
— Забавно. Мы тут из кожи вон лезем, чтобы что-то доказать, а у неё другая тактика. Очень женская.
— Женская! — Дима фыркнул. — У неё всё по полочкам разложено, с кем когда говорить и как посмотреть. Она сидела с важным видом, я случайно подсмотреь её планшет она подбирала туфли к платью!

Я поперхнулась водой, а Соня захихикала.
— Бедные мы, простые смертные. Живём в мире дедлайнов, а не интриг.
— А он, — Дима понизил голос, — он-то вообще что? Играет в её игры? Все поговаривают, будто он здесь не просто так. Что его взяли… по своим каналам.

Наступила короткая пауза. Тихое, общее знание, о котором все думали, но редко говорили вслух, повисло в воздухе. Я смотрела на свои руки.
— Слухи, — наконец ответила я, разламывая печенье. — У всех свои истории. Но в конечном итоге всё решает то, что ты покажешь здесь и сейчас.

Дима кивнул в мою сторону.
— Кстати, про «здесь и сейчас». Я слышал, вам с Громовым что-то серьёзное подкинули. Отдельное задание. Это правда?
Их взгляды снова устремились на меня. Я почувствовала, как подкрадывается знакомая смесь гордости и тревоги. Будь это кто-то другой, я бы не стала трепаться. Но это мои друзья.
— Да, — коротко кивнула я.
— Ну, держись, — Дима хлопнул меня по плечу уже без ехидцы. — Работать с таким… это как ходить по канату. Либо прославишься, либо грохнешься. Третьего, как говорится…
— …не дано, — договорила я за него про себя, чувствуя, как сжимается желудок.

Мы допивали свои напитки, а лёгкость так и не вернулась. Было странно осознавать, что мы, такие разные, сидим за одним столом, но уже находимся на разных орбитах. Их мир состоял из сплетен, дедлайнов и борьбы за шанс. Мой мир… мой мир теперь странным образом вращался вокруг Марка Громова. И это было страшнее любых проектов.

Мы с Марком работали над «Фениксом» в одной переговорке.

Иногда до самого вечера, когда за стеклянной стеной гасли последние огни, свет выключали в соседних отделах, и оставался только наш уголок, освещённый холодным, белым сиянием двух мониторов.

Мы говорили о цифрах. О стратегиях. О рисках.

Мы не говорили о том, что было. И о том, что происходит сейчас между нами в этих тихих, поздних часах, когда воздух становится гуще, а расстояние между стульями — меньше.

Он иногда объявляет перерыв на кофе.

Я иногда, не глядя, протягивала ему распечатку: «Здесь ошибка».

Иногда мы вместе ели в столовой за одним столиком, отгороженные от всех невидимым, но очень прочным кругом. Иногда он подвозил меня до моего дома. Иногда до своего. Иногда мы молчали всю дорогу.

Мы оба чётко понимали негласное правило: пока идёт стажировка — нам не до выяснения отношений.

Ни о каких чувствах. Ни о понимании, кто мы друг другу. Ни о том, что будет завтра, через неделю, через месяц.

Это было хрупкое перемирие на нейтральной полосе, и любое неверное движение, любое лишнее слово могли всё взорвать к чертям.

И мне, как ни странно, было в этой нейтральности почти спокойно.

Потому что «почти» — это было уже больше, чем «ничего».

---

Вечер опустился на переговорную не заметно.

Я смотрела на экран, но цифры давно перестали складываться в осмысленные ряды. За окном догорал закат — малиновый, теплый, как лето в детстве. Где-то в коридоре хлопнула дверь, и тишина стала полной.

— Ты сегодня молчишь, — сказал Марк, не отрываясь от документов.

— Думаю.

— О чём?

Я подняла на него взгляд. Он сидел напротив, в своём обычном кресле, с обычной своей непроницаемой маской на лице. Только пальцы, чуть сильнее сжимающие ручку, выдавали, что вопрос был не праздный..

- О том, что Дима сказал. Про тебя. Про то, что ты здесь не просто так.

Пауза. Длинная, тягучая, как карамель.

— И что ты думаешь? — спросил он.

— Я думаю, что это не моё дело.

— Это не ответ.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как он смотрит на меня, не отпуская, не давая уйти от темы.

— Я думаю, что мне плевать, как ты сюда попал, — сказала я, наконец. — Ты здесь. Ты работаешь. Ты бесишь меня. Пьёшь свой чёртов эспрессо без сахара. Оставляешь пометки в моих документах красными чернилами, будто я в школе. И при этом помогаешь, когда мозги совсем не варят. Это я вижу. А остальное… остальное неважно.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я начала отсчитывать удары сердца. В его глазах не было привычной насмешки, только что-то новое, неуловимое.

— Хорошая стратегия, — сказал он наконец. — Акцент на фактах.

— Я аналитик.

— Да, — он кивнул. — Аналитик.

В его голосе не было насмешки. Было что-то другое. Уважение? Признание? Я не стала разбираться.

Мы вернулись к работе. За окном окончательно стемнело. Тишина стала другой — не ватной, не давящей. Просто тишина двух людей, которым не нужно всё время говорить.

Через час он закрыл ноутбук.

— Завтра закончим.

Я кивнула, собирая бумаги в стопку. Мои движения были медленными, почти сонными. Сказывалась неделя недосыпа, вечернего кофеина и постоянного напряжения.

— Ты устала, — сказал он. Не спросил. Констатировал.

— Рабочий день ещё не закончен.

— Закончен.

Он встал, подошёл к моему столу и закрыл мой ноутбук. Просто. Без лишних слов.

Я смотрела на его пальцы на крышке ноутбука и думала о том, как странно — этот человек, который ещё месяц назад был для меня воплощением всего враждебного, сейчас решает, когда мне отдыхать.