Стажерка для будущего босса

Глава 21. Долой правила

Ярость была густой и тяжёлой, она не выгорала после скандала, а лишь густела, отравляя каждый уголок кабинета, где я бесцельно метался от стены к стене, от стола к окну, от окна обратно в пустоту. Слова Алисы «ничто», «ошибка», «не имеет значения», били по внутренней наковальне с тупым, методичным звоном, и каждая фраза была гвоздём, который она вбивала в меня, сама того не зная. А этот взгляд, полный непоколебимой уверенности, что она видела именно то, чего боялась, и никакие мои слова уже не имели значения.

Нужно было заглушить этот шум, заглушить всё, выжечь калёным железом или утопить в чём-то, что хотя бы на время отключит мозг. Я схватил телефон, почти не глядя выцепил в списке контактов единственное имя, с которым сейчас мог быть хоть сколько-то честен.

Марк: Клуб. Сейчас. Ты нужен.
Ответ пришёл почти мгновенно.
Демьян: Я в деле. 20 минут.

---

В клубе грохот басов встретил нас как физический удар, вибрация прошла сквозь грудную клетку, заполняя уши, вытесняя мысли, вымывая всё, кроме ритма. Идеально. Мы взяли бутылку виски у стойки и заняли полукруглый диван в тёмном углу, откуда был виден весь зал, но никто не видел нас.

— Ну что, брат, — он хлопнул меня по плечу, сканируя лицо быстрым, цепким взглядом. — Ты сейчас выглядишь так, будто готов разобрать «Капитал» по кирпичику голыми руками. Может, начнём с текилы? Или тебе покрепче?

— Второе, — буркнул я.

— Вау, — Демьян присвистнул, но шутка из голоса ушла. — Серьёзный настрой. Кто умудрился тебя так накрутить? Явно не очередной отчёт.

Я не ответил. Он понял всё сам.

— А, — протянул он, кивая. — Понятно. Та самая стажёрка с характером на пол-офиса. И что, успела довести до белого каления?

Я резко повернулся к нему.

— Заткнись, Дем.

— Ого, — он поднял руки в примирительном жесте, но глаза стали серьёзными. — Понял, значит, хуже, чем я думал.

Кивнул. Это не просто плохой день. Это что-то, с чем он меня ещё не видел. Что-то, чему я сам не мог найти названия

— Рассказывай, — крикнул Демьян через музыку, отхлебывая свой виски.

— Нечего рассказывать, — ответил я, глядя в бокал. — Всё кончено. Закрыто.

— С «Фениксом»? — уточнил он с притворной наивностью, которую даже не пытался скрывать.

Я посмотрел на него, и он увидел в моём взгляде всё, что нужно. Демьян медленно кивнул, отставляя бокал.

— Так. Значит, дело в личной фабрике по производству облаков в штаны. Предупреждал же, что играешь с огнём в пороховом погребе отца.

В этот момент к нашему столику подошли две девушки. Одна, блондинка в чёрном платье, с явным интересом смотрела на меня, оценивала, прикидывала, взвешивала.

— Скучно тут сидеть в такой компании, — сказала она, улыбаясь. Её подруга уже заводила светскую беседу с Демьяном, который вежливо кивал, но краем глаза следил за мной.

Я поднял на неё взгляд. Она была красива. Безупречный макияж, дорогие украшения, уверенная улыбка женщины, которая знает себе цену и умеет эту цену предъявлять. Такая, как все, кого обычно подводили к нашему столику. Ровно такая, какую одобрил бы отец. Идеальный актив. Правильная инвестиция.

И тут я это понял.

Я смотрел на неё и не чувствовал ровным счётом ничего. Ни интереса, ни любопытства, ни даже простого желания отвлечься, заглушить боль чужим телом и чужим дыханием. Только пустоту и нарастающее раздражение от того, что кто-то пытается занять место, которое уже занято. Мой мозг, предательски чёткий даже под виски, сравнивал её нарочитую улыбку со сдержанной, искренней улыбкой Алисы, когда она увлекалась работой и забывала, что я вообще существую. Её приторный, сладкий запах с лёгким ароматом клубничного шампуня, который оставался на моей подушке после тех редких ночей, когда она оставалась. Её уверенность с её же уязвимостью, с её дрожащими губами у лифта, с той невероятной, тихой внутренней силой, которая сквозила в каждом её жесте, даже когда она пыталась меня ненавидеть.

Я не могу без неё.

Мысль ударила с такой неожиданной, ослепительной ясностью, что я откинулся на спинку дивана, будто меня сбил с ног невидимый удар. Это не просто влечение. Не интрига, не вызов правилам, не попытка доказать отцу, что я могу сам выбирать. Я попал. Серьёзно, окончательно и бесповоротно попал. И все мои попытки вычеркнуть её, убедить себя, что это «не имеет значения», разбились в дребезги от одной лишь попытки посмотреть на другую женщину.

— Извините, — сказал я блондинке, и мой голос прозвучал холоднее, чем я планировал. — У нас деловой разговор.

Девушка смутилась, бросила обиженный взгляд и увела подругу, что-то шипя ей на ухо.

Демьян выдохнул струйку дыма от сигареты, глядя на меня с кривой усмешкой.

— Да, брат. Ты конкретно попал. До самого сердца. Похоже, твой ледяной дворец дал течь.

Я ничего не ответил. Просто налил ещё виски. Но теперь я пил не чтобы забыть, а потому что не знал, что ещё делать с этим осознанием. Она ненавидит меня. Думает, что я её предал. И я не знал, как это исправить, как подступиться, как пробить эту стену, которую она возвела между нами. Впервые в жизни у меня не было плана. Впервые в жизни я не знал, что делать дальше.