Стажерка для будущего босса

Глава 22. Клубные приключения

Моя ярость сменилась ледяным, тоскливым онемением. Я металась по квартире, не в силах ни сесть, ни лечь, ни найти себе место. Картинка из переговорки, его спина, её руки, впившиеся в его лицо, их сомкнутые силуэты, жгла сетчатку, проедала дыру в памяти. Его крик: «Это имеет для меня больше смысла!» — отдавался в ушах фальшивым эхом. Имеет смысл? Какой? Врать? Играть? Делать вид, что между нами что-то есть, пока она ждёт своего часа в его идеальном, правильном мире?

Я пыталась дозвониться Кире, но голосовое меню равнодушно сообщило: «Абонент временно недоступен». Она, конечно, где-то наслаждается своей беззаботной жизнью, своим модным показом, своими друзьями, у которых нет больных матерей и кредитов. Мир не рухнул ни для кого, кроме меня.

В дверь постучали — тихо, но настойчиво. Я открыла, даже не спрашивая кто. Это была Соня, с пакетом из супермаркета и припухшими глазами, которые явно видели сегодня больше слёз.

— У тебя вид, будто мир кончился, — сказала она просто, без приветствия. — У меня неделя была не лучше. Хочешь выговориться или сразу перейти к стадии «залить печаль»?

Я посмотрела на бутылку вина в её руке, на свои дрожащие пальцы, на отражение в зеркале — разгневанное, потерянное, жалкое.

— В клуб, — выдохнула я. — Куда-нибудь, где очень громко. Где я не буду слышать собственные мысли.

---

Час спустя мы пробирались сквозь толпу в клуб, пафосный, где музыка была агрессивнее, басы били прямо в грудь. Именно то, что нужно. Мы взяли пару коктейлей у переполненной стойки и встали у высокого столика, втиснувшись между танцующими. Я выпила свой почти не чувствуя вкуса, позволяя алкоголю размывать острые углы боли, превращая их в тупую, ноющую пульсацию. Я не имела привычку напиваться, выпить могла исключительно по праздникам. Но сегодня я чувствовала необходимость забыться, заглушить поток мыслей в голове.

— Обманули? — предположила Соня, пытаясь перекричать музыку.

— Хуже, — ответила я, глядя в свой пустой бокал. — Он заставил поверить, что это было что-то настоящее. А оказалось… всё та же игра в кошки-мышки. Только я была мышкой.

— Мужики козлы, — бросила Соня с такой убеждённостью, что я почти улыбнулась. — Сплошные. Выпьем за это.

Мы чокнулись, и я сделала новый глоток, чувствуя, как алкоголь развязывает ком в горле.

Именно в этот момент к нашему столику подошли двое парней. Один, высокий, в спортивной куртке, улыбался во все тридцать два зуба, сканируя нас взглядом.

— Девчонки, одни скучаете? — спросил он, наклоняясь ближе, чем следовало. — Мы можем скрасить ваш вечер.

— Нет, спасибо, — сказала я, отворачиваясь к стойке.

— Не скромничай, — он положил руку на столик рядом со мной, почти касаясь моего локтя. — Пообщаемся, весело проведём время.

— Мы сказали «нет», — чётко произнесла Соня, но в её голосе проскользнула тревога.

— Да ладно вам, — второй парень попытался обнять её за плечи, и она дёрнулась, как от удара током.

Адреналин, который до этого клокотал во мне бессильной злобой, нашёл наконец выход. Я резко оттолкнула руку первого парня.

— Отстань! Ясно сказали!

— Эй, полегче, красавица, — его улыбка сползла, лицо стало наглым и злым. Он схватил меня за запястье, сжал так, что кости хрустнули. — Таких стерв мы любим усмирять…

И тут из-за его спины будто из-под земли выросла тень. Чья-то рука с железной хваткой обхватила кисть парня, заставляя его вскрикнуть от боли и разжать пальцы.

— Дама сказала «отстань», — прозвучал низкий, ледяной голос, в котором я с первого слога узнала бритвенный, невыносимо знакомый тембр.

Громов.

Парень, взбешённый, рванулся, пытаясь вырваться, но хватка только усилилась. Второй его друг бросился вперёд, но на его пути возник Демьян, который, не теряя деланно-беззаботного вида, просто подставил ему подножку, отправив того спотыкаться в толпу.

Началась драка. Короткая, хаотичная и яростная. Кто-то кричал, кто-то звал охрану, вспышки света выхватывали из темноты искажённые лица. Я видела, как Марк, сбросив пиджак на пол, одним точным, жёстким движением поставил наглеца в спортивной куртке на место, прижав его к стене. В его движениях не было злости, только холодная, отточенная эффективность и какая-то дикая, первобытная решимость.

Он защищал. Меня.

Охрана быстро вмешалась и вывела задир, которые продолжали вырываться и сыпать угрозами. Музыка не умолкала, и большинство гостей даже не поняли, что случилось, приняв всё за рядовую потасовку.

Мы стояли посреди лужи из разлитого напитка, тяжело дыша. Марк повернулся ко мне. На его костяшках краснела ссадина, волосы выбились из идеальной укладки, падали на лоб, делая его моложе, уязвимее. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни капли той холодной ярости, что была днём. Было что-то другое. Усталое. Решительное. Настоящее.

— Ты в порядке? — спросил он, и его голос, обычно такой ровный, был хриплым, сбитым.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Всё внутри перевернулось, смешалось в один тягучий, горячий ком.

Он шагнул ближе и, не говоря больше ни слова, обнял меня. Не так, как тогда в коридоре после защиты — порывисто, отчаянно. Медленно, нежно, но крепко, прижав мою голову к своему плечу, укрывая от всего этого безумного мира. И я, к своему ужасу, не оттолкнула его. Просто зажмурилась, вдыхая его запах.

— Я так чертовски виноват перед тобой, — прошептал он мне в волосы, и его голос дрогнул. — Это была ловушка, Алиса. Аделина всё подстроила. Я не целовал её. Она вцепилась в меня, как пиявка, увидев, что ты идёшь. Я пытался оттолкнуть, ты должна мне верить.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, найти в его глазах ту привычную ложь, ту маску, за которой он прятался все эти недели.

— Почему я должна верить? — спросила я, и мой голос предательски дрожал.

— Потому что это правда, — сказал он просто, без защиты, без брони. — И потому что я не могу смотреть на других женщин. Потому что ты… ты живёшь во мне. И я не знаю, что с этим делать.