Стажерка для будущего босса

Глава 23. Храп

Утро ворвалось в комнату неярким, размытым светом.

Я проснулся от привычной тяжести в висках после вчерашнего, но на смену свинцовому гневу пришла странная, непривычная лёгкость. Пока сознание медленно собиралось, я почувствовал тепло у своего бока.

Алиса спала, повернувшись ко мне лицом. Её дыхание было ровным, тёмные ресницы отбрасывали тени на щёки. Одна рука лежала под щекой, вторая — на подушке между нами, пальцы всё ещё слегка сцеплены с моими.

Смотреть на неё вот так, без масок, в утренней тишине чужой спальни, было откровением сильнее любого поцелуя. Такую картину я не планировал, не рассчитывал и не контролировал. И в этом был весь её смысл.

Я осторожно освободил свою руку и приподнялся на локте, не желая будить её. Вчерашний вечер всплывал обрывками: её лицо, искажённое болью в переговорке, грохот клуба, ярость в жилах при виде того, как к ней лезут. И этот разговор в машине, когда слова вырывались сами.

«Мы начинаем с чистого листа».

Лист действительно был чист. И теперь на нем нет места никаким правилам. Только она, я и наше сумасшедшие.

Я тихо поднялся и направился в душ. Ледяные струи воды смыли остатки хмельной мути и прояснили главное: скрывать это бессмысленно, но и афишировать — самоубийственно. Особенно для неё.

Когда я вышел, закутанный в полотенце, Алиса уже сидела на кровати, сгорбившись, с одеялом, натянутым до подбородка. Смотрела на меня большими, растерянными глазами.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе… — её голос был сонным. — Как… голова?

— На месте. — Я улыбнулся уголком губ.

Я достал из шкафа чистую футболку и штаны, а ей протянул сложенную стопкой свою футболку и тёплый худи.

— Можешь надеть это. Чайник на кухне, я найду что-нибудь на завтрак.

Пока я возился с яичницей, Алиса вышла из спальни, утонув в моём сером худи. Он был на ней как платье, рукава пришлось закатать в три оборота. Она молча наблюдала, как я управляюсь у плиты.

— Ты умеешь готовить? — спросила она.

— Выживать умею. — Я переложил яичницу на тарелки. — Садись.

Мы сели за стол. Между нами стояла кружка с парящим чаем, но настоящей преградой была тишина, наполненная вчерашним.

Алиса отломила кусочек тоста, не глядя на меня.

— Марк… о вчерашнем… о том, что ты сказал в машине…

— Я помню, что сказал. — Я отставил кружку. — И не отказываюсь ни от одного слова.

Она подняла на меня глаза. В них читалась не неуверенность, а трезвая, практичная озабоченность.

— А как же работа? «Феникс»? Мы оба стажёры, Марк. Любой конфликт интересов, любые сплетни… Нас просто выкинут с проекта. Нам не будут доверять.

Она запнулась. Я кивнул.

— Хороший вопрос. Вот мой ответ. — Я облокотился на стол, сведя пальцы в замок. — Всё, что происходит в стенах «Капитала», остаётся там. Как ты и хотела, на работе мы — Громов и Климова. Коллеги. Конкуренты. Мы выполняем задачи, мы профессионалы.

Я сделал паузу.

— А здесь, — я обвёл взглядом кухню, квартиру, пространство между нами, — за пределами офиса… здесь мы — Марк и Алиса. Здесь нет стажировки, «Феникса» и наших фамилий. Здесь есть только мы.

Она молчала, переваривая.

— А если не получится разделить? — спросила она тихо. — Если на работе будет жарко, а мы… поссоримся здесь?

— Значит, будем учиться. — Я сказал это просто, без пафоса. — Я научусь. И ты научишься. Потому что альтернатива — продолжать прятаться и врать самому себе. А я с этим завязываю. Навсегда.

Я откинулся на спинку стула.

— А со всем остальным… — я посмотрел на неё, — со всем остальным я разберусь. Это моя зона ответственности.

Она вздохнула. Глубоко. И впервые за это утро на её губах дрогнуло подобие улыбки.

— Всё понятно? — спросил я.

— Всё понятно, — кивнула она.

Она отпила чай. На кухне стало светлее — тучи за окном разошлись. Мы доели завтрак почти молча.

Это была тишина двух людей, которые только что заключили тайный пакт. Поделили мир на две половины и нашли в этом не ограничение, а свободу.

---

Алиса

Я сидела в его футболке, пила его кофе и пыталась понять, когда именно моя жизнь превратилась в сценарий для плохого ромкома.

«Мы встречаемся». Он сказал это так, будто подписал договор. Чётко, сухо, по пунктам. Никаких «мне кажется», «может быть», «давай попробуем». Просто констатация факта.

С ума сойти.

Я смотрела, как он моет посуду. Спина прямая, движения экономные. Даже тарелку моет как отчёт сдаёт. И почему меня это не бесит? Должно же бесить.

Не бесит.

Я допила кофе и поймала себя на том, что рассматриваю его руки. Пальцы, костяшки, родинка у запястья. Вспомнила, как эти же руки вчера сжимали руль, когда он говорил про «чистый лист». Как дрожали.

Интересно, он вообще замечает, что дрожит, или это я уже додумываю?

— О чём думаешь? — спросил он, не оборачиваясь.

— О том, что ты моешь посуду как робот.

Он обернулся, вытирая руки полотенцем.

— А надо как?

— По-человечески. С брызгами.

Он посмотрел на пол. Посуды больше не было. Он явно просчитывал, есть ли у него шанс устроить брызги.

— В следующий раз, — сказал он.

«В следующий раз». Он уже планирует следующий раз. Я ещё не ушла, а он уже планирует.

Я сползла по спинке стула и уставилась в потолок.

«Мы встречаемся». Чёрт. Как мне теперь смотреть на него в офисе? Как делать вид, что между нами ничего нет, если я сейчас сижу в его одежде и дышу его запахом?

Он смотрел. Я чувствовала.

— Опять думаешь? — спросил он.

— Анализирую.

— Пункт первый, — сказал он. — Ты сейчас не на работе.

Я подняла на него взгляд. Он стоял, опершись на столешницу, и ждал.

— И что мне делать?

— Для начала перестать называть меня Громовым.

Я моргнула.

— А как тебя называть?

— Марк. — Он сказал это так, будто объяснял очевидное. — Меня зовут Марк.

— Я знаю, как тебя зовут.

— Знаешь, но не пользуешься.