Стажерка для будущего босса

Глава 25. Другой воздух

Когда чёрный внедорожник остановился у моего дома, сердце колотилось так, будто я собиралась на ограбление банка, а не в загородный дом. Дверь открылась, и он, в простых джинсах и свитере, выглядел непривычно… обычным.

— Заходи, — кивнул он, и в уголках его глаз собрались лучики тех морщинок, что появлялись только при настоящей, не сдержанной улыбке.

Я бросила рюкзак на заднее сиденье и пристегнулась. На первые пять минут воцарилась тишина, густая от незнания, с чего начать эту новую, двухдневную жизнь. Потом он включил музыку. Не пафосную классику, а какой-то старый британский рок, и забарабанил пальцами по рулю в такт.

— Знаешь, я тут подумал, — сказал он, глядя на дорогу. — Мы забыли самое главное.
— Что? — я насторожилась.
— Еду конечно. Больше всего хочу чипсы с паприкой.

Я рассмеялась, и напряжение растаяло. Мы болтали ни о чём: о дурацкой рекламе на билборде, о том, как Дима вчера чуть не уронил сервер, пытаясь показать фокус. Мы смеялись. Громко, не сдерживаясь. Он рассказывал про то, как в детстве учился жарить яичницу и подпалил половину кухни в этом же доме. В супермаркете на выезде из города мы, как настоящая семья, толкали тележку, с азартом набирая всё подряд: пасту, соус, кучу сыра, странные соусы, которые он хотел попробовать, и три пачки тех самых чипсов.

Дом оказался не хрустальным замком, а большим, немного старомодным деревянным срубом с огромными окнами в лес. Воздух здесь пах смолой, сырой землёй и свободой.

— Правило номер один на эти выходные, — объявил он, расставляя пакеты на огромной кухне. — Никаких правил. И да, я буду помогать готовить.
— Это звучит как угроза, — улыбнулась я.
— Оправданная, — он с серьезным видом надел фартук. И выглядел в нём таким нелепым и бесконечно милым, что у меня ёкнуло внутри.

Началось с лёгкого хаоса. Разложив вещи в спальне, мы принялись готовить. Он резал лук, и слёзы текли у него по щекам реками.
— Это же оружие массового поражения! — кряхтел он, тыча ножом в луковицу.
Я смеялась, отбирала у него нож и быстро шинковала овощи ровными ломтиками. Он пытался помешивать соус, и тот норовил пригореть.
— Не так быстро! — одёргивала я, хватая его за руку. — Видишь, на дно налипает.
— Вижу, шеф, — покорно кивал он, но в глазах искрилась озорная искра.
Потом он обнял меня сзади, пока я досаливала пасту, и зарылся лицом в мою шею, отвлекая.
— Марк, я сейчас всё пересолю!
— Не страшно, — пробормотал он, целуя кожу за ухом. — Всегда можно выпить воды.

Мы ели эту самую, чуть пересоленную пасту, закинув ноги на соседний стул, прямо с кастрюли, которую поставили между нами на кухонный остров. Он рассказывал о том, как десятилетним сбегал сюда с друзьями и они строили в лесу шабаши.

Потом был огромный диван перед камином, который он так и не смог растопить. Мы листали фильмы, споря.
— Ужастик?
— Ни за что, я потом не усну.
— Драма?
— Слишком похоже на работу.
В итоге остановились на старом, дурацком ромкоме, который крутили по всем каналам.

Сюжет быстро стал фоном. Всё моё внимание захватило его присутствие. Его рука лежала у меня на талии, большой палец начал медленно, почти незаметно водить по ребру, вырисовывая невидимые круги. Каждое движение отзывалось лёгкой дрожью глубоко внутри. Я приподняла голову с его плеча. Он уже смотрел на меня. В свете от экрана его глаза были тёмными, бездонными, без привычной поволоки контроля.

Марк медленно, давая мне время отстраниться, приблизил лицо. Его губы коснулись не моих губ сразу, а виска. Тёплое, сухое прикосновение заставило меня вздрогнуть. Потом он провёл кончиком носа вдоль скулы к уголку моего рта, как бы изучая контуры.

— Марк... — я прошептала, но это было не остановкой, а подтверждением. Звук его имени, произнесённый в этой тишине, стал разрешением.

Тогда он накрыл мои губы своими. Сначала нежно, медленно. А когда я ответила, поцелуй изменился. Стал глубже, увереннее, полным немого вопроса и такого же ясного ответа. Одним движением он приподнял меня, развернул и прижал спиной к спинке дивана. Его рука скользнула под мою футболку. Ладонь, шершавая и горячая, легла плашмя на голую кожу живота. Я выгнулась навстречу со стоном. Он не стал медлить. Другой рукой Громов стянул с меня футболку через голову. Хлопок ткани был громким в тишине комнаты. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же его тело накрыло меня, согревая.

Я потянулась к его джинсам, нащупала пряжку ремня. Пальцы плохо слушались. Он выпрямился, отстранился на секунду, чтобы самому расстегнуть джинсы и сбросить их вместе с боксёрами. Потом его руки вернулись ко мне, к поясу моих штанов. Кнопка расстегнулась с характерным щелчком. Он стянул с меня штаны и синие трусики одним движением.

Когда это случилось, мы оба замерли на секунду, глядя друг на друга. А потом пошёл ритм. Медленный, глубокий, как прилив.
— Вот так, моя девочка...
Каждое движение отзывалось во мне дрожью, каждый толчок стирал грань между нами. Исчезло всё: офис, проекты, прошлое, будущее. Осталось только наше дыхание, одно на двоих, и чувство, что мы наконец-то оказались там, где не нужно притворяться.

Мы заснули, сцепившись, прямо на диване, под шерстяным пледом, с забытым телевизором, мерцающим в темноте.

***

Я проснулась от запаха кофе и солнечных зайчиков, танцующих на моих веках. На мне была только его рубашка, с которой я так и не рассталась ночью. Он стоял на кухне, босой, в тех же мятых джинсах, и с сосредоточенным видом возился с кофемашиной. Спина у него была широкая, и на ней виднелись следы моих ногтей. Небольшое, тёплое чувство собственности кольнуло меня.

Я подкралась и обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине. Он вздрогнул, потом расслабился.
— Получилось? — прошептала я.
— Судите сами, шеф, — он обернулся и протянул чашку. Его глаза были спокойными, умиротворёнными. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Доброе утро, звёздочка.