Стажерка для будущего босса

Глава 32. Тепло

Я проснулась от воскресного солнца и заметила, что рядом — пусто. Простыня остывшая, подушка помятая, но его уже нет. Сначала внутри кольнуло разочарование — я надеялась проснуться в его руках, а проснулась одна. Потом я увидела записку на тумбочке. Его почерк — острый, наклонный, буквы будто торопятся. «Уехал рано. Кофе на плите. Вечером позвоню. М.» Я взяла листок, провела пальцами по строчкам. Он мог уйти молча, но он написал. Такие маленькие вещи, которые говорят больше, чем любые слова. Я встала, накинула его футболку, которая висела на стуле, и пошла на кухню.

Кофе был ещё тёплым. Я налила чашку, села у окна, поджав под себя ноги. Город просыпался — серый, холодный, чужой. Но в груди было тепло. Я бережно хранила воспоминание о том, как он гладил меня по волосам, как сказал «я здесь», как отнёс на кровать. Он вернётся. Вечером. Позвонит. Сказал же. Значит, будет.

Я вернулась домой через час. Мама уже не спала, сидела на кухне с чашкой чая. Она выглядела лучше, чем неделю назад - щёки порозовели, и я поймала себя на мысли, что за это уже можно благодарить небеса. Но она смотрела на меня долгим, пристальным взглядом, от которого невозможно спрятаться.

— Ну? — она подняла бровь. — Где ты была?

— У подруги, — соврала я. — Ночевала.

Мама посмотрела на меня. Долго. Прищурилась. В её глазах читалось: «я знаю, что ты врёшь, но даю тебе шанс».

— У подруги, значит.

— Мам…

— Ладно, — она махнула рукой. — Не рассказывай. Я сама догадаюсь когда-нибудь.

Я почувствовала, как краснеют щёки. Схватила чашку, сделала глоток, обожглась. Я думала о том, что она, наверное, догадалась. И что я не готова это обсуждать. Не потому что стыдно, а потому что страшно. Если я скажу вслух, что он для меня значит, это станет слишком реальным. Слишком хрупким.

— Осторожнее, — усмехнулась мама. — Ты сегодня рассеянная.

— Просто не выспалась.

— Не выспалась, — повторила она. — Ну-ну.

Мы пили чай в тишине. Я смотрела в окно и думала о нём. О том, как вчера его пальцы перебирали мои волосы. Как он сказал: «Я здесь». Как отнёс на кровать. Интересно, он тоже сейчас думает обо мне? Или уже утонул в своих цифрах, отчётах, бесконечных дедлайнах?

— Мам, — спросила я. — А ты веришь, что люди могут меняться?

Она помолчала. Я ждала.

— Не меняться, дочка. Раскрываться. Как бутоны. Нужно просто время и правильное тепло.

— А если человек привык быть холодным?

— Значит, никто не давал ему правильного тепла.

Я допила чай, поставила кружку в мойку. Её слова отозвались где-то глубоко внутри. А вдруг я — то самое тепло? Вдруг я смогу его растопить? Или он растопит меня? Или мы оба просто сгорим?

— Мне нужно в больницу, за справками.

— Иди, — кивнула мама. — Я пока уберусь.

В больнице было душно и пахло лекарствами. Я сидела в коридоре на жёстком пластиковом стуле, ждала, когда врач освободится. Мимо ходили медсёстры, кто-то плакал за дверью, кто-то громко разговаривал по телефону. Жизнь кипела, несмотря ни на что. Я думала о маме. О том, сколько ещё нам ждать. О том, хватит ли денег. О том, успеем ли. В голове крутилась одна и та же цифра, которая не давала покоя уже несколько недель.

— Алиса! — раздался знакомый голос.

Я подняла голову. Из кабинета вышел Илья Михайлович. Он носил смешные круглые очки и всегда улыбался. Мама его обожала. Говорила, что он единственный доктор, который не смотрит на неё как на безнадёжный случай.

— Заходи, заходи, — он поманил меня рукой. — Чего в коридоре мёрзнуть?

Я зашла. В кабинете пахло кофе и бумагой. Я села, сцепила пальцы под столом, чтобы он не видел, как они дрожат.

— Как мама? — спросил он.

— Нормально. Дома. Чувствует себя намного лучшего.

— Дома это хорошо, — он кивнул, листая её карту. — Но операцию, Алиса, откладывать нельзя. Ты же помнишь?

— Помню, — ответила я. Дрожь в пальцах стала сильнее.

— Состояние стабильное. Но стабильность обманчива. Может продержаться месяц, может полгода. А может… — он не договорил.

— Я понимаю.

— Как с деньгами? — он поднял глаза. Спросил так, будто мы обсуждали погоду.

— В процессе, — сказала я, хотя внутри всё сжалось. В процессе. Какие деньги? Где я их возьму?

— Алиса, — Илья Сергеевич отложил ручку и посмотрел на меня серьёзно. — Я тебе не начальник и не отец. Но ты мне уже как младшая сестра. Маму твою я уважаю, как свою. Если нужна будет помощь скажи. Не деньгами, так советом. Или просто поговорить. Я всегда здесь.

У меня защипало в глазах. Я не ожидала этих слов. Не ожидала, что кто-то, кроме мамы, может смотреть на меня не как на стажёрку, которая что-то там натворила, а просто как на человека.

— Спасибо, Илья Михайлович, — выдавила я.

— Ладно, не раскисай, — он улыбнулся и протянул мне листок с рецептом. — Это витамины, пусть пьёт.

Я взяла бумаги, кивнула и вышла. Села на скамейку у входа. Достала телефон.

Ледышка: Как ты?

Звёздочка: Устала. Но держусь.

Ледышка: Вечером увидимся?

Звёздочка: Давай.

Я убрала телефон и посмотрела на небо. Серое, низкое. Где-то там, в этом городе, был Марк. Я подумала о том, как странно: ещё недавно он был для меня врагом, конкурентом, а теперь я не представляю вечера без его сообщений. Что со мной происходит?

Я приехала к нему уже затемно. Он открыл дверь, молча взял за руку, втянул внутрь.

— Голодна?

— Нет.

— Тогда иди сюда.

Мы сели на диван. Он включил какой-то фильм, я даже не запомнила название. Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Хорошо. Просто хорошо. Не нужно ничего говорить, ничего доказывать, ничего бояться. Просто быть рядом.

— Ты сегодня молчаливая, — сказал он.

— Думаю много.

— О чём?

— О разном. О маме. О работе. О тебе.

— Обо мне? — его голос дрогнул. Чуть-чуть. Но я заметила.