Стажерка главы королевского сыска

Глава 12

Мы с мужчиной рухнули на пол, и удар выбил из легких воздух, а затылок отозвался болью. Массивное тело Ротшильда придавило меня с такой силой, что я едва смогла сделать вздох. Перед глазами потемнело, но я стиснула зубы, понимая, что сейчас просто нельзя терять сознание. Ведь я осталась один на один с преступником.

Краем глаза я видела замершего над нами Эльрида с искаженным от ярости лицом. Словно он решал, добить нас или бежать. А глаза Джеймса закрылись еще до того, как он упал, и лишь невероятным усилием воли я не позволила себе впасть в панику.

Нет, даже не думай о том, что этот мерзавец его убил! Он преступник, но не дурак, и должен понимать, что с ним сделают за убийство королевского сыщика!

Подспудно я ожидала, что Эльрид нанесет еще один удар, уж больно зол он был, но разум, видно, возобладал над эмоциями, и спустя пару мгновений он бросился прочь по коридору, окинув меня напоследок ненавидящим взглядом.

Неудивительно, ведь его обставила какая-то девица, испортив все его планы. Интересно, на что он вообще надеялся? Ему что, мало тут платили?

Выдохнув, я почувствовала, как меня колотит от осознания того, что только что избежала смерти. Мысли же о том, что Эльрид может сбежать, несмотря на предпринятые мной меры, крутились где-то на втором плане. Никуда он не денется, в розыск объявят и из-под земли достанут. Сейчас же важней было другое.

Собравшись с силами, я кое-как выползла из-под Ротшильда, морщась от боли. Уселась, кряхтя, как престарелая леди, и со страхом дотронулась пальцами до шеи мужчины.

Ох, слава небесам, вроде жив... Но прямо на спине у него виднелась огромная подпалина, оставленная магией преступника, и сквозь оплавленную дыру в пиджаке проглядывала обожженная почерневшая кожа.

Мамочки, жуть то какая... Надо срочно помощь позвать!

Медленно поднявшись на ноги, я ухватилась за стену, переждав головокружение, и потихоньку двинулась в сторону выхода. Вот только выйти мне не удалось.

Этот гад, убегая, захлопнул дверь, и как я ни старалась, как ни наваливалась на нее, открываться та не спешила. Пока я вдруг затуманенным болью и страхом рассудком не сообразила, что он нас попросту запер, создав себе фору.

Я растерянно оглянулась назад, и мне показалось, что Ротшильд стал гораздо бледней, чем был.

Проклятье! Сама я ни за что не выбью эту дверь, а ему срочно нужен целитель!

Всхлипнув от осознания собственной беспомощности, я вернулась к сыщику, надеясь, что смогу привести его в чувство. Но сколько не теребила его, не звала, мужчина так и не пришел в себя.

Накатило вдруг такое отчаяние, что я едва не разревелась. Ну почему я такая невезучая? Даже раскрыв дело, умудрилась вляпаться в неприятности. Можно же было просто рассказать Ротшильду, и по-тихому обезвредить преступника. Но нет, захотелось сделать все красиво, чтобы Джеймс оценил... И теперь он умирает у меня на руках, а убийца, возможно, уже далеко отсюда.

Следом за отчаянием пришла злость. На Эльрида, на саму себя. И слезы высохли сами собой.

Пока я тут плачу, Джеймс может умереть, так что хватит сопли распускать, Дженни!

Мысленная оплеуха самой себе придала мне сил, и я вдруг ощутила странное хладнокровие. Помнится, отец часто рассказывал, что в сложных ситуациях у некоторых людей включается критическое мышление, а иногда просыпаются неожиданные способности, благодаря которым происходят настоящие чудеса.

Ничего необычного я в себе не почувствовала, и особых способностей у меня отродясь не было, за исключением тех странных видений, что появились не так давно. Но с ясностью вдруг вспомнилось заклинание, которому в детстве меня обучала моя бабушка, ныне покойная. Старая графиня Амалия Кориндейл, матушка моей собственной матери меня очень любила, и я запомнила ее светлым и добрым человеком. И всегда искренне удивлялась тому, что мой отец, столь сильный маг, родственник самого короля, ее откровенно побаивался.

А все потому, что Амалия была потомственной ведьмой, притом весьма могущественной. Моей матери дар достался от нее гораздо слабей, а мне и вовсе не передался. Однако, это не помешало бабушке учить меня, как я тогда думала, простейшим заклинаниям. Давалось мне далеко не все, но было одно, которое я усвоила весьма хорошо, и когда повзрослела, запрятала это знание далеко в глубины памяти. Потому что то заклятие оказалось запретным.

С его помощью можно было как поделиться своей жизненной энергией с другим человеком, так и отнять ее при должном желании и опыте. Может, поэтому бабушка и в преклонном возрасте оставалась столь же прекрасной, как в молодости?

Сильные маги могли этому сопротивляться, а вот остальных можно было «выпить» до дна, окончательно лишив жизни. Кажется, именно поэтому король под страхом смерти запретил использовать подобную магию. Что, впрочем, не мешало ведьмам втихую практиковать ее.

Уж не знаю, зачем бабушка научила меня этому, но за неимением целительских способностей сейчас это единственный шанс на спасение Джеймса. Главное, не перестараться, и не отдать ему все, умерев самой.

Содрогнувшись, я с опаской положила руки на спину мужчины, и сосредоточилась, как в детстве. Моя хилая магия, из-за уровня которой я даже в академию не стала поступать, выбрав стезю сыщика, отозвалась неохотно. Но и этого было достаточно, чтобы активировать заклинание, и стоило мысленно вычертить перед собой нужную руну, напитав ее энергией, как я ощутила протянувшуюся между мной и мужчиной тонкую нить. Связь, по которой я смогу передать часть своих жизненных сил, чтобы спасти Ротшильда.

И стоило мне подумать об этом, как нить превратилась в полноводную реку, несущую энергию от меня к мужчине. Охнув, я стиснула зубы, переживая неприятные ощущения, будто постепенно умираю, а тело Ротшильда выгнулось дугой, и он захрипел. Прямо на моих глазах тот жуткий ожог начал затягиваться и бледнеть. А я, уже почти теряя сознание, с огромным трудом отсекла себя от мужчины, разрывая связь.