Стекло и порох

Часть1.Тени прошлого

Машина мчалась по промокшему шоссе, дождь бил в стекла, словно пытаясь вымыть следы грехов. Вероника прижалась к холодному окну, краем глаза следя за Алексеем. Его пальцы судорожно сжимали руль, взгляд метался между зеркалами. Она до сих пор чувствовала, как дрожали его руки, когда он тащил её из бара. Убийца. Спаситель. Кто ты на самом деле?

— Куда мы едем? — спросила она, разрывая гнетущую тишину.

— Туда, где они нас не найдут, — бросил он, резко сворачивая на грунтовку. Луч фар выхватил из темноты покосившийся сарай, затерянный среди голых деревьев. — На час. Потом двигаем дальше.

Он заглушил двигатель, и сразу стало слышно, как дождь стучит по крыше. Алексей достал из бардачка пачку сигарет, руки слегка дрожали. Вероника заметила, как он избегает смотреть на неё.

— Ты знал. Про Максима, — это прозвучало как обвинение.

Он замер, зажигая сигарету. Оранжевый огонёк осветил шрам на скуле — тонкая линия, будто от лезвия.

— Я читал твои статьи. Твой коллега упоминал мое имя в черновике. Они его нашли раньше, чем ты.

— И что, это оправдывает его смерть? — голос её сорвался.

— Нет, — резко повернулся он, и в его глазах вспыхнула ярость. — Ничего не оправдывает. Ни его смерть, ни Катину, ни сотни других. Но ты хочешь правды? Правда в том, что мы все пешки. Ты, я, твой Максим.

Он швырнул сигарету в лужу, шипящую под дождём. Вероника сжала кулаки, чувствуя, как гнев смешивается с бессилием. Она потянулась за диктофоном в кармане — привычка журналиста.

— Не вздумай, — он схватил её за запястье. — Никаких записей. Никаких следов.

— Боишься, что твои хозяева услышат? — дерзко подняла подбородок.

— Боюсь, что ты не доживёшь до утра, если продолжишь бросаться словами, как ножом, — он приблизил лицо, и она увидела в его взгляде не злость, а усталость. Глухую, как этот дождь.

Внезапно снаружи грохнул металл. Алексей мгновенно выхватил пистолет, прижав Вероника к себе. Его дыхание горячим шёлком скользнуло по её шее.

— Крысы, — пробормотал он, вслушиваясь. — Или...

Раздался скрежет тормозов. Чёрный внедорожник вынырнул из темноты, ослепив их фарами.

— Вниз! — Алексей накрыл её телом, как пули пробили лобовое стекло. Вероника вскрикнула, осколки дождём брызнули на сиденья.

— Беги к сараю! — он толкнул её в дверь, выстрелив в ответ.

Она споткнулась о грязь, падая. За спиной гремели выстрелы, крики на непонятном языке. Чеченский? Мелькнула мысль, пока она ползла к щели в досках. Внутри пахло плесенью и маслом. Запершись, она услышала, как двигатель BMW взревел.

— Нет... — она выглянула. Алексей, пригнувшись, вёл огонь, отступая к машине. Внедорожник давил его, как зверь.

— Волков! — крикнула она, не сама понимая зачем.

Он обернулся. И в этот момент пуля ударила его в плечо. Он рухнул на колено, но всё ещё стрелял левой рукой. Внедорожник резко дёрнулся вперёд, чтобы добить.

— Идиоты! — вдруг заорал Алексей по-чеченски, и нападавшие замерли. — «Вы стреляете в своего же! Я работаю на Арби!»

Шок длился секунду. Этого хватило, чтобы он вскочил в машину и рванул к сараю. Дверь распахнулась.

— Залезай! — он, истекая кровью, протянул руку.

Она прыгнула на пассажирское сиденье, BMW вынесло забор, как бумажный. Сзади грохотали выстрелы, но уже наугад — они скрылись в ночи.

— Ты... ты говорил на их языке, — Вероника давила на его рану свёрнутой курткой. Руки липли от крови.

— Часть обучения, — он стиснул зубы, сворачивая на трассу. — Арби — мой бывший командир. Думал, что я предал. Видимо, теперь уверен.

— Ты предал?

Он резко затормозил на обочине, выругавшись.

— Всё, что я делал последние два года — это предавал. Себя, других, Катю... — он ударил ладонью по рулю. — Повязка туже.

Она молча затянула узел, чувствуя, как дрожит его тело. Впервые он казался уязвимым. Человеком, а не оружием.

— Почему ты спас меня в тот раз? У грузовика, — спросила она, чтобы разрядить тишину.

Он замер, потом достал из кармана смятое фото. Катя. Та самая, с солнцем в ладонях.

— Она была как ты. Упрямая. Верила, что мир можно исправить статьями, — он провёл пальцем по снимку. — Пока не начала копать в сторону «хозяев». Тогда её убил пьяный водитель. Случайно. — Ярость в его голосе резала воздух. — Но я нашёл того водителя. Он признался, что получил приказ.

— И ты убил его?

— Нет, — он резко завёл двигатель. — Он повесился в камере. После встречи со мной.

Машина тронулась. Вероника смотрела на его профиль, на капли дождя, стекающие по стеклу. Враги. Союзники. Жертвы одной системы.

— Мы их уничтожим, — неожиданно сказала она.

Он усмехнулся, но впервые без сарказма.

— Начинай с малого. В моей квартире есть файлы. Диски, флешки. Всё, что я собирал, чтобы сжечь их.

— Почему не использовал?

— Боялся, — признался он, не глядя. — Боялся, что правда убьёт меня раньше, чем я ей воспользуюсь.

Город приближался, его огни мерцали сквозь дождь. Вероника вдруг поняла, что больше не дрожит. Страх сменился холодной яростью.

— Покажи мне. Всё.

Он кивнул, сворачивая в подземный паркинг.

— Только учти: если мы откроем этот ящик Пандоры, обратной дороги не будет.

— А у нас есть выбор? — она открыла дверь, запах крови и дождя ударил в нос.

— Больше нет, — он вышел, придерживая плечо. — Добро пожаловать в войну, Соколова.