Стекло и порох

Часть 3. Вирус в крови

Алексей проснулся от того, что его пальцы вросли в каменный пол. Острые кристаллы торчали из суставов, как шипы. Он дёрнул рукой — боль пронзила тело, но трещины на коже уже затягивались, оставляя шрамы, похожие на карту неизвестных созвездий.

— Ты меняешься, — Вероника стояла в дверях, держа чашку с дымящейся жидкостью. Её лицо было скрыто тенью, но Алексей знал: она не та, с кем он штурмовал порталы. Эта Вероника носила на шее амулет с символом «Крыльев» — переплетёнными спиралями.

— Где я? — он попытался встать, но кристаллы приковали его к полу.

— В убежище реальности №319. Здесь «Крылья» — миф, а сопротивление — религия. — Она поставила чашку на пол. — Пей. Это замедлит мутацию.

Алексей фыркнул. Жидкость пахла фиалками и гнилью — точь-в-точь как кровь Евы.

— Ты с ними?

— Смотря с какими. — Вероника достала нож, лезвие которого искрилось осколками зеркал. — Здесь Арби — святой. Он учит, что зерно в тебе — благословение. Что ты должен вырастить новый Эдем.

— Арби мёртв.

— Арби вечен. — Она провела лезвием по ладони. Кровь, смешанная с блёстками, стекала на пол. — Его ДНК в каждом ростке. В каждом из нас.

Алексей рванулся вперёд, кристаллы лопнули, разрезая кожу. Он схватил Веронику за горло, но пальцы провалились сквозь шею, как сквозь дым.

— Галлюцинация? — он отпрянул.

— Надежда, — улыбнулась Вероника, растворяясь. — Он идёт за тобой.

Алексей пробирался через развалины города, где небо было зелёным, а реки текли жидким стеклом. На стенах висели плакаты с его лицом: «САДОВНИК — СПАСИТЕЛЬ». Внизу подпись: «Принеси зерно в храм».

Храм оказался грудой зеркал, сложенных в пирамиду. Внутри, на троне из костей, сидел Арби. Его тело было покрыто цветущими ростками, а вместо глаз горели чёрные дыры.

— Ты опоздал, — Арби протянул руку, и зеркала отразили тысячи Алексеев, каждый — с трещиной на груди. — Я собрал все твои страхи. Все твои падения.

— Где Катя? — Алексей вытащил обломок кристалла — последний осколок Евы.

— Катя везде. — Арби встал, и пирамида затрещала. — Она в воде, которую ты пьёшь. В воздухе, которым дышишь. Даже в тебе.

Алексей бросил осколок. Он вонзился Арби в грудь, и зеркала взорвались. Пищащие тени — версии Арби из других реальностей — кинулись на Алексея, рвя зубами и когтями. Он бил их кристальными кулаками, но с каждым ударом зерно в груди пульсировало, прорастая вглубь.

— Прекрати! — крикнул голос.

Ева. Вернее, её тень — голограмма, сотканная из света. Она парила над битвой, её фиолетовые глаза метали молнии.

— Ты убиваешь себя! Зерно питается гневом!

— Тогда как?! — Алексей рухнул на колени, зажав голову руками. Тени Арби облепили его, как пиявки.

— Вспомни, за что ты борешься!

Он закрыл глаза. Увидел Катю, смеющуюся на старой фотографии. Услышал голос Вероники: «Это не история про спасение. Это история про то, как не сдаться».

Зерно в груди дрогнуло.

Алексей вскрикнул, и волна света разорвала тени. Арби рассыпался в прах, пирамида рухнула, а зеркала превратились в песок.

Ева исчезла. На её месте осталась капля фиолетовой росы.

— Спасибо… — Алексей поднял её на ладони. — Но я не закончил.

В развалинах храма Алексей нашел дневник Арби. На последней странице — чертежи машины времени и пометка: «Зерно — ключ. Оно откроет дверь в начало».

Когда он коснулся страницы, чернила ожили, сложившись в координаты: Чернобыль, 1945 год.

Ветер донёс запах гари. На горизонте, за зелёным небом, поднимался новый росток. Больше. Темнее.

Алексей спрятал дневник за пазуху. Зерно под кожей ответилось жаром.

«Начало», — подумал он. И шагнул в новый портал.