Стеклянные бусы

Грех гадать, а не грех и погодать

Только зорюшка зажглась, а Варвара уж вся в трудах. Чаю не попивши, каши не поевши, всё пряжёт, всё ткёт. Вновь позвали дружки, на ярмарку пойти. Отмахнулась от них Варвара. Весь день шила вышивала. Рубаху соткала, только не по плечу она отцу. Нянюшка смотрит, хмурится, да помалкивает. Уж она то знает этот взгляд с хитринкой и нить синюю.

Как разлились сумерки по Китежу, отослала Dарвара всех из светлицы. Вновь уселась у зеркала, свечу зажгла да рубашку накинула на плечи.

- Суженный мой ряженный, приди ко мне наряженный. Вот рубаха для тебя, что красивей не сыскать. Сама плела, сама ткала, сама сшила, сама вышивала, все пальцы исколола. Жду тебя заветный, жду тебя приметный, - всё шептала она, в зеркало смотря. И тут звякнул ларец, а Варвара только в зеркало смотрит. Тёмных очей не отводит.

Темно и тихо в светлице, только звенит в ларце что-то. Слышится сверчок и снова звон. Видит Варвара в зеркале, как сверкают стеклянные бусины, катаются по полу, а затем вот он, красавец. Уж не у окна он, а всё ближе. Обнимает её за плечи, то ли улыбается, то ли скалится.

- Неужель не боишься меня? – молвил он, а Варвара в ответ улыбается.

- Чего ж боятся тебя? - отвечала она.

- Разве не знаешь, кто я? – Тёплые уста коснулись ланит, и так захотелось Варваре обернуться, а нельзя.

- Не знаю, но знать хочу.

Рассмеялся красавец, но слова больше не молвил. Лишь целовал её щёки.

- Обернись и скажу. Обернись.

И так упоителен был этот голос, так сладок, словно мёд, что не сдержалась Варвара, обернулась, а за ней сова белокрылая. Вскрикнула Варвара с испугу, перебудила челядь. Вбежала и нянюшка и босоногие девицы, принялись всей толпой гонять птицу по светлице.

«Нет! Не трожте!» - закричала Варвара, да ку да уж. Вылетела сова в окно и растаяла в ночи черной. Топала Варвара, бранилась на челядь, а сделанного не воротишь. Пригорюнилась на. Луна светлоликая уж всё небо прошла, а Варваре не спится.

- Где это видано? Где это слыхано? – поднялась Варвара, а в ногах её сидит мужичок ростом с вершок. Борода словно пучок соломы.

- И чего помалкиваешь? – молвил он. – Где это видано, чтоб нечисть лесная по избе шастала? Еле выпроводил.

Встрепенулась Варвара. Засверкали очи. Покраснели ланиты.

- Кто просил тебя, старик-домовик? Разве велела я иль забыл, что не делается в этом доме ничего бе моего веления?

Домовой почесал бороду, но страха не высказал.

- Глупая девка! – буркнул он, не двинувшись. – Молода совсем, вот и думаешь, что сладишь с ним, а он не леший, не водяной. На одну ладонь тебя посадит, а другой прихлопнет.

Фыркнула Василиса и ничего не ответила. Только сморщила хорошенький носик, и покатился домовой с печи, аки клубок, через всю светлицу в тёмный угол.