Стеклянные бусы

За плохого замуж не хочется, а хорошего негде взять. Часть 1

Переплелись кроны деревьев, что неба не видно, а в корнях кусты колючие, так что и шаг не сделаешь. Идут и страх сердца берёт от тиши, от шорохов, от скрипов. Лес живёт, а мож и умер давно. Ничего не ясно.

Улыбнулась Варвара и запела, так что голос юный разогнал все страхи. Идёт, заливается, смотрит бесстрашно. Подхватили за ней подружки, а за ними парни. Нет больше тишины мёртвой, нет, шагов лешевых. Казалось, даже ветви деревьев раздвинулись, так что светлее стало. Свернула тропинка узкая и вывела всех на поляну широкую. Отступили деревья здесь, не сами, по воле людской. Каждую осень рубили здесь люди деревья себе на растопку, каждую весну выкорчёвывали пни, чтобы вспахать поле, а лес своего не уступал. Вот и сейчас уж кусты цеплялись за юбки да штаны, травы давно проклюнулись, погубив все посевы. Только и оставалось людям, что да зимы ждать.

А пока уж костёр средь поляны собирают. Молодцы ветки стаскивают. Девицы хохочут, в круг собравшись, на парней смотрят, а как те глянут, глаза отводят. Небо над головами расстилается ковром. Вспыхивают каменья звёзд и сверкают, подмигивая. Тени тают, утопая в темноте, пока не вспыхивает с хрустом огонь, подбрасывая вверх искры, но не долететь им да неба. Судьба пеплом бросает их на землю.

- Еще что кому до нас, когда праздничек у нас! – завела Настасья, подхватили девицы. А Варвара слова не молвит, только в огонь смотрит. Потемнели очи, стали чернее ночи. Взвилось пламя будто жеребец необъезженный, и упало на земь. Поют девки, за руки парней берут, в хоровод тянут. И Варвара с ними. Пляшет, поёт. Вдруг схватил её Ярослав за руку. Крепко держит и к огню ведёт.

- Красива ты, - молвил он. – жениться хочу. Верю, что судьбою мне обещанная.

- Веришь-верь, - отвечала ему Варвара, - да руки при себе держи.

Прыгнул Ярослав, да Варвара за ним. Вцепился огонь в штанину, словно зверь. Закричал Ярослав и разжал руки.

- Не быть женихом! Не быть невестой! – закричали парни с девицами. Ярослав скривился, штанину потушил, а Варвара улыбалась, опустив очи.

Зазвенели гусли, запела свирель. Прыгают другие, хохочут, гадают, кто на судьбу, кто на женитьбу. Вдруг поднялся ветер, почернело небо. Темно так, что ни звёзд, ни луны не видно. Припал огонь к земле, аки испугался чего-то. Жмутся девки к парням, зовут подружек. Зашевелились ветки, заходили деревья, задрожала земля. Взвыла темнота так, что бросились все прочь, только пятки сверкали, а Варвара стояла, чуть улыбаясь.

- Неужель не боишься? – протянул голос.

- Я чего бояться. Всё шутки твои, - отвечала она.

Хрустнули ветки и вышел на поляну великан, что верста коломенская. Рожа круглая красная, глаза большие чёрные, да не живые, а нарисованные. Фыркнул Ярослав и сбросил с себя накидку чёрную, а с ней пропало и чудо-юдо. Вновь стоял красавец писанный, смотрел на Варвару и улыбался.

- Ты девка знатная, красивая, смышлёная, - молвил он. – Чего ж кочевряжишься? Аки худ я в женихи? Иль другого ждёшь?

Ничего не ответила ему Варвара, ибо блеснули в небе белые крылья. Бросилась она со смехов в лес, а в след ей грозил Ярослав. Дорога сама ковром под ноги стелется. Ведёт, заманивает. Выбежала Варвара, но не к Светлояру широкому, а к терему высокому. Башни у того терема не ниже самых старых дубов. Оглянулась Варвара, а Ярослава не видно. Пропал в чаще лесной, что лунный луч во тьме.