Стеклянные стены

Глава 30. Цена победы.

Когда за Воронцовым и его тенью-телохранителем закрылась тяжелая дубовая дверь, в переговорной на несколько секунд повисла оглушительная тишина. Кира не двигалась, все еще ощущая эхо последнего, хриплого вопроса побежденного старика. «Какие ваши условия?» Эта фраза означала капитуляцию. Полную и безоговорочную.
Она медленно выдохнула, чувствуя, как спадает чудовищное напряжение последних недель. Мышцы, которые были сжаты в стальной канат, начали расслабляться. Она посмотрела на Артура.
Он стоял у окна, спиной к ней, и смотрел на раскинувшийся внизу город. Его поза была такой же, как и всегда, но что-то в ней изменилось. Не было больше хищной собранности, не было напряжения сжатой пружины. Он просто стоял и смотрел, и в этой неподвижности было что-то новое — удовлетворение. Удовлетворение полководца, созерцающего поле только что выигранной битвы.
— Мы сделали это, — прошептала она, скорее для себя, чем для него.
Он медленно повернулся. И улыбнулся.
Это не была его привычная ледяная усмешка или вежливая деловая улыбка. Это была настоящая, искренняя, почти мальчишеская улыбка, которая полностью преобразила его лицо. Она смягчила жесткие черты, зажгла в его темных глазах теплые искорки. Кира видела его таким впервые. И от вида этой улыбки у нее перехватило дыхание.
— Нет, Кира, — сказал он, и его голос звучал непривычно мягко. — Это вы сделали.
Он подошел к ней. Она все еще сидела за столом, сжимая в руках свою папку-оружие. Он остановился рядом, взял ее руку, в которой она держала ручку, и осторожно разжал ее сведенные судорогой пальцы.
— Все кончено. Битва выиграна, — тихо сказал он. — Вы были великолепны.
От его прикосновения и от этих слов по ее телу разлилась волна тепла. Он не просто хвалил ее. Он делил с ней эту победу. Он признавал ее не просто исполнителем, а равным соавтором.
— Эту победу нужно отпраздновать, — сказал он, все еще держа ее руку в своей. — Я знаю одно место. Очень тихое. С хорошей кухней. Вы не откажете?
Это был не приказ. Это была просьба.
— Не откажу, — так же тихо ответила она.
Вечером они встретились в маленьком, почти секретном ресторане где-то в лабиринтах старой Москвы. Никаких панорамных окон, никакой показной роскоши. Приглушенный свет, всего несколько столиков, тихая джазовая музыка. Это место было его отражением — закрытое, элитное, недоступное для посторонних.
Они сидели друг напротив друга, и неловкость первых минут быстро прошла. Атмосфера была совершенно другой, не такой, как в Петербурге. Тогда это был ужин двух коллег поневоле. Сейчас — ужин двух победителей. Двух заговорщиков.
— За «Армагеддон», — Артур поднял свой бокал с виски.
— За «мягкую силу», — улыбнулась Кира, поднимая свой бокал с вином.
Они говорили. Обо всем и ни о чем. О том, как дрогнул голос Воронцова. О том, как побледнел его начальник службы безопасности. Они смеялись, и Кира с удивлением обнаружила, что у Артура потрясающее, тонкое чувство юмора, немного циничное, но очень точное.
В какой-то момент он стал серьезным.
— Кира, я хочу, чтобы вы знали. С завтрашнего дня вы — не просто ведущий аналитик. Вы — мой заместитель по этому проекту. С соответствующими полномочиями, зарплатой и полной свободой действий. Это не обсуждается.
Кира смотрела на него, ошеломленная. Заместитель вице-президента. За несколько недель она проделала путь, на который у других уходят годы.
— Артур, я я не знаю, что сказать.
— Ничего не говорите, — прервал он ее. — Вы это заслужили.
В этот момент его телефон тихо завибрировал. Он бросил взгляд на экран, и его лицо на секунду снова стало жестким. Он открыл пришедший файл. Кира поняла — это тот самый отчет по Антону.
Она напряглась. Сейчас он начнет задавать вопросы, лезть в ее прошлое. Но он лишь несколько секунд молча смотрел в экран, а потом, так и не дочитав, заблокировал телефон и отложил его в сторону.
— Ничего серьезного, — сказал он, поймав ее встревоженный взгляд. — Мелкий предприниматель с большими долгами и еще большими амбициями. Не стоит вашего внимания.
И все. Он закрыл тему. Он не стал унижать ее, копаясь в ее прошлом. Он просто показал ей, что проблема решена. Что этот призрак из прошлого больше ее не побеспокоит. Он убрал его с ее пути, как убирают случайный камень с дороги. Легко, властно и окончательно. И в этом жесте было столько силы и столько скрытой заботы, что у Киры снова сжалось сердце.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — ответил он.
Они закончили ужин почти в полной тишине. Но эта тишина была наполнена неловкостью. Она была наполнена зреющим, как гроза, напряжением.
Он отвез ее домой. Поднялся вместе с ней на этаж. У двери ее квартиры они остановились. Сцена из прошлого повторилась, но теперь все было иначе.
— Спасибо за вечер, — сказала она, не глядя на него.
— Спасибо за победу, — ответил он.
Она подняла на него глаза. Он смотрел на нее не как начальник. Не как партнер. Он смотрел на нее как мужчина на женщину. В его глазах был голод, который он больше не пытался скрыть.
Он медленно сократил расстояние между ними, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал.
Этот поцелуй не был похож на первый — тот, отчаянный и яростный. Этот был другим. Он был медленным, глубоким, уверенным. Поцелуй победителя. Поцелуй собственника. Он целовал ее так, будто заявлял свои права. И она не сопротивлялась. Она ответила ему, полностью отдаваясь этому новому, пьянящему чувству. Она больше не боялась.
Когда он оторвался от ее губ, она тяжело дышала, прислонившись спиной к двери.
— Кира — начал он, и его голос был хриплым.
Но она не дала ему договорить. Она знала, что если он сейчас уйдет, она будет жалеть об этом всю жизнь.
Она взяла его за руку, открыла дверь своей квартиры и потянула его за собой, в темноту. Он вошел, и дверь за ними тихо щелкнула, отрезая их от всего остального мира.