Стеклянные стены

Глава 37. Вместе.

Когда Артур рассказал ей свою тайну, мир изменился. Он не стал проще или безопаснее. Наоборот, он стал еще сложнее. Но теперь в этом мире Кира была не одна.
После той ночи в его кабинете они больше не расставались. Это не было сознательным решением, не было оговорено. Просто, когда под утро он сказал: «Мне нужно ехать», она, не задумываясь, ответила: «Я с тобой».
Он отвез ее к себе.
Его квартира располагалась в том же небоскребе, что и офис, но на одном из самых верхних, пентхаусных этажей. Это было огромное, почти пустое пространство с панорамными окнами от пола до потолка. Минималистичная, дорогая мебель, холодные цвета, идеальный порядок. Это была не квартира, а продолжение его офиса. Жилище одинокого волка, не обремененного бытом. Единственным живым пятном в этом стерильном пространстве была огромная пробковая доска на стене, вся испещренная графиками, схемами, фотографиями клиник и рукописными заметками. Центр управления его личной войной.
Он больше не скрывал от нее ничего. Он показывал ей фотографии Алеши, смешного, серьезного мальчика с его глазами. Он давал ей слушать записи его голоса. Он читал ей вслух письма от Марины, в которых она подробно описывала состояние мальчика.
Кира погрузилась в этот мир с той же самоотдачей, с какой раньше погружалась в финансовые отчеты. Она стала его вторым пилотом в этой гонке со смертью. Она вела переписку с немецкой клиникой, организовывала видеоконференции с профессором Штайнером, решала сложнейшие логистические и юридические вопросы, связанные с экстренной транспортировкой больного ребенка.
Ее аналитический ум, ее способность видеть суть проблемы и находить нестандартные решения оказались бесценны. Она была не просто сочувствующей подругой. Она была боевым товарищем. И Артур ценил это больше всего на свете.
На работе их игра продолжалась, но теперь она обрела новый смысл. Публичная холодность была не просто маскировкой их романа. Она была защитой их общей тайны. Они оба понимали, что если их связь вскроется, это может быть использовано против них. В мире больших денег и корпоративных войн сочувствие — это слабость, а любая слабость — это мишень.
Но их тайная жизнь в «бункере» стала еще более насыщенной. Теперь они работали над двумя проектами одновременно. Днем — «Армагеддон», слияние с «Апексом». Ночью — операция «Надежда», спасение Алеши. Они спали по несколько часов, прямо в офисе, на диване в кабинете Артура. Они питались сэндвичами из автомата и кофе. Они были одной командой, одним целым.
Однажды ночью, измотанные после долгой видеоконференции с немецкими врачами, они сидели в тишине.
— Спасибо, — тихо сказал Артур, глядя на нее.
— Перестань меня благодарить, — улыбнулась она. — Мы же партнеры.
— Ты больше, чем партнер, — сказал он серьезно. Он взял ее руку и приложил к своей щеке. — Я не знаю, кем бы я был сейчас без тебя.
Эта простая, искренняя фраза значила для нее больше, чем самые страстные признания.
Но их идиллия не могла длиться вечно. Внешний мир начал пробивать скорлупу их уединения.
Первым тревожным звонком стал визит отца Артура, Власова-старшего. Это был еще один титан, выкованный в горниле девяностых, — властный, грубый, привыкший повелевать. Он появился в офисе без предупреждения, проигнорировав секретаря, и ворвался в «бункер», как ураган.
— Артур! Какого черта происходит? — прогремел он, не обращая внимания на ошарашенных сотрудников. — Почему Марина говорит, что ты отменил Швейцарию? Ты что, сдался?
Артур спокойно встал ему навстречу.
— Отец, мы это уже обсуждали. Швейцария закрыта. Мы летим в Германию.
— В Германию? К какому-то шарлатану с его экспериментами? Ты ставишь на кон жизнь моего сына ради своих амбиций?
— Я ставлю на кон его жизнь, потому что это единственный шанс, который у нас остался, — холодно ответил Артур. — И я бы попросил тебя не вмешиваться. Я сам все решу.
— Ты? — Власов-старший рассмеялся неприятным, лающим смехом. — Что ты можешь решить без моих денег?
В этот момент его взгляд упал на Киру.
— А это еще кто? Твоя новая секретарша? Симпатичная. В твоем вкусе.
Кира почувствовала, как краска бросилась ей в лицо.
— Это Кира Воронова, — ледяным тоном произнес Артур. — Мой заместитель и партнер. И именно она нашла эту клинику в Германии. Поэтому, если у тебя есть вопросы по существу, можешь задать их ей. Она знает об этом больше, чем мы оба вместе взятые.
Власов-старший удивленно посмотрел на Киру, затем на сына. Он не привык, чтобы ему перечили. И тем более не привык, чтобы какая-то девчонка считалась экспертом. Он фыркнул, развернулся и так же стремительно удалился, бросив через плечо:
— Поговорим дома.
Когда он ушел, Артур устало провел рукой по лицу.
— Прости за это, — сказал он Кире. — Он неисправим.
— Все в порядке, — ответила она. Но она видела, как тяжело ему дался этот разговор. Видела, какая пропасть лежит между ним и его отцом.
Вторым ударом стало возвращение Антона. Он подкараулил ее у подъезда, когда она возвращалась поздно вечером одна (Артур уехал на встречу с врачами Алеши).
— Кира, нам нужно поговорить, — сказал он, преграждая ей дорогу. Вид у него был помятый и злой.
— Нам не о чем говорить, Антон.
— Еще как есть! — прошипел он. — Я знаю, кто этот твой хахаль. Власов. Акула. Думаешь, ты ему нужна? Он поиграет и выбросит. Я знаю таких, как он. А я я люблю тебя, Кира. По-настоящему. Я совершил ошибку. Дай мне шанс все исправить.
— Слишком поздно, Антон, — спокойно ответила она, пытаясь его обойти. Она больше его не боялась. Она просто чувствовала к нему брезгливую жалость.
— Поздно? — он схватил ее за руку. — Это из-за него у меня проблемы? Это он наслал на меня проверки? Мой бизнес рушится! Он меня уничтожает!
— Я ничего об этом не знаю, — сказала она, и это была правда. Артур больше не упоминал об этом. — Отпусти меня.
— Нет! Ты пойдешь со мной! Мы поговорим!
В этот момент рядом с ними резко затормозил черный седан. Дверь открылась, и из нее вышел Артур. Он не сказал ни слова. Он просто подошел, молча взял Антона за грудки, оторвал от земли и прижал к стене.
— Я, кажется, предупреждал тебя, — прошипел он так тихо, что услышала только Кира. — Я предупреждал тебя не приближаться к ней.
Антон захрипел, его лицо побелело от ужаса.
— Я я просто.
— Если я еще раз увижу тебя рядом с ней, — продолжил Артур, и в его глазах плескалась холодная, смертельная ярость, — я тебя не просто разорю. Я тебя в порошок сотру. Ты меня понял?
Он отшвырнул Антона в сторону, как тряпичную куклу. Тот, спотыкаясь, бросился бежать.
Артур повернулся к Кире. Его лицо все еще было искажено гневом.
— Он тебя тронул?
— Нет. Все хорошо, — прошептала она, все еще находясь в шоке от этой сцены.
Он притянул ее к себе, крепко обнял.
— Больше ты одна ходить не будешь, — сказал он глухо. — Никогда.