Стеклянные стены

Глава 44. Территория тьмы.

После публичной порки Коршунова в «бункере» воцарилась новая тишина. Это была не тишина страха, а тишина уважения, смешанного с трепетом. Все видели, как Артур Власов, «Демон», который никогда не защищал никого, кроме своих интересов, встал на защиту своей заместительницы. Встал не как начальник, а как мужчина, защищающий свою женщину. Он не просто отразил атаку. Он объявил всем, что Кира Воронова — его территория. И всякий, кто посмеет на нее посягнуть, будет уничтожен.
Аудиторы Коршунова не исчезли, но их пыл заметно поубавился. Они больше не устраивали публичных допросов. Их работа свелась к тихому, рутинному копанию в бумагах, и все понимали, что это уже агония. Главный удар был отбит.
Но ни Кира, ни Артур не обманывались. Это было лишь затишье. Передышка перед новой, еще более жестокой атакой. Власов-старший не был из тех, кто прощает и отступает.
— Он затаился, — сказал Артур тем же вечером, когда они остались одни в своем кабинете-крепости. — Он ищет новое слабое место.
— У нас нет слабых мест, — уверенно ответила Кира, хотя ее руки все еще помнили вчерашнюю дрожь.
Он подошел к ней и посмотрел ей в глаза.
— Есть, — тихо сказал он. — Это ты.
Она хотела возразить, но он приложил палец к ее губам.
— Ты не слабость, Кира. Ты моя сила. Но именно поэтому он будет бить по тебе. Он понял, что это единственный способ добраться до меня.
Вечером он не отвез ее домой. Он отвез ее к себе.
— Ты переезжаешь ко мне, — сказал он тоном, не терпящим возражений, когда они поднялись в его огромный, пустой пентхаус. — Пока все это не закончится. Я не могу рисковать. Я не оставлю тебя одну ни на минуту.
Это было не предложение. Это была констатация факта. Их отношения перешли на новый уровень — уровень совместной жизни в осажденной крепости.
Она не стала спорить. Она понимала, что он прав. Ее маленькая, уютная квартира больше не была безопасным местом.
Они провели вместе несколько почти мирных дней. Днем — война в офисе. Ночью — их тихая гавань в его пентхаусе. Они готовили ужин, смотрели старые фильмы, говорили обо всем, кроме его отца и нависшей над ними угрозы. Артур звонил в Мюнхен каждый вечер. Новости были хорошими. Алеша медленно, но верно шел на поправку. Первый курс терапии давал результаты. Это давало им обоим силы держаться.
Кира почти поверила, что они смогут так жить. Что им удастся отгородиться от внешнего мира стенами этой квартиры, этого небоскреба.
Но внешний мир нашел способ до них добраться.
Это случилось в субботу. Артур уехал на какую-то срочную встречу с юристами. Кира осталась одна. Она разбирала рабочие бумаги, когда ей позвонила Света.
— Кир, привет! Не отвлекаю? — голос подруги был необычно встревоженным.
— Нет, конечно. Что-то случилось?
— Я не знаю Наверное, это ерунда, но — Света замялась. — Ко мне сегодня приходили.
— Кто приходил? — напряглась Кира.
— Какие-то люди. В костюмах. Очень вежливые. Представились частным детективным агентством. Сказали, что собирают рекомендации для какой-то крупной международной компании, которая якобы рассматривает твою кандидатуру на руководящую должность.
У Киры все похолодело внутри.
— Что что они спрашивали?
— Да все подряд! — голос Светы зазвенел от возмущения. — Где ты училась, с кем дружила, какой у тебя характер. Про твоих родителей спрашивали, про их работу, про их финансовое положение. Я их послала, конечно. Сказала, что это нарушение всех законов о персональных данных. Но они были такие настырные. А потом я позвонила Ленке с нашего старого курса. К ней тоже приходили! Кира, что происходит? Кто эти люди?
Кира молчала, не в силах вымолвить ни слова. Она знала, кто эти люди. Это были не детективы. Это были ищейки Власова-старшего.
Он не смог сломать ее на работе. Он не смог найти на нее компромат в настоящем. И тогда он пошел в прошлое. Он начал копать под нее. Под ее семью. Он искал ее болевые точки, ее скелеты в шкафу, ее старые долги или ошибки. Он искал рычаг, которым можно было бы надавить на нее, а через нее — на Артура.
— Кира, ты меня слышишь? Алло! — кричала в трубке Света.
— Слышу, — глухо ответила Кира. — Свет, спасибо, что позвонила. И, пожалуйста Если они появятся снова, ничего им не говори. Вообще ничего.
Она положила трубку. Комната, которая еще пять минут назад казалась ей безопасной гаванью, вдруг стала ловушкой. Стены сдвинулись.
Война перешла на ее территорию. На ее личную, частную территорию, в которую она никого не пускала. На территорию ее родителей, простых, честных людей, которые всю жизнь прожили в маленьком подмосковном городке и были бесконечно далеки от мира корпоративных войн и грязных денег.
Она представила, как эти лощеные «гиены» в костюмах приходят к ее матери, работающей учительницей в местной школе. Как они задают ей вопросы о дочери, о ее «успешной карьере» в Москве. Она представила ужас в глазах матери, ее страх.
Тошнота подступила к горлу. Это было подло. Это было за гранью.
Когда Артур вернулся, он нашел ее сидящей на полу посреди гостиной, обхватив колени руками. Она была бледной как полотно.
— Что случилось? — спросил он, мгновенно почувствовав неладное.
Она рассказала ему о звонке Светы.
Он слушал молча, и его лицо темнело, превращаясь в холодную, яростную маску. Когда она закончила, он не сказал ни слова. Он просто подошел к бару, налил себе полный стакан виски и выпил его залпом.
— Он перешел последнюю черту, — сказал он тихо, и этот тихий, ледяной голос был страшнее любого крика. — Он решил втянуть в это твою семью.
Он поставил стакан.
— Я пытался вести эту войну по правилам. Я пытался защищаться. Но он не оставил мне выбора.
Он повернулся к ней. В его глазах больше не было ни любви, ни нежности. Там была только тьма. Концентрированная, беспощадная ярость «Демона», которого разбудили.
— Он хотел войны без правил? — он усмехнулся страшной, безрадостной усмешкой. — Он ее получит. Он тронул единственное, что было нельзя трогать. Он тронул тебя. А значит, теперь правил больше нет. Никаких.
Он достал телефон и набрал номер.
— Андрей? У меня для тебя работа. Собирай команду. Лучших. Мне нужно полное досье на моего отца. Полное. Все его активы, все его тайные счета, все его грязные сделки за последние двадцать лет. Все его слабые места. Я хочу знать все. И я хочу это к утру. Мы переходим в наступление.