Стеклянные стены

Глава 63. Работа на расстоянии.

Контракт был подписан. Сухой, официальный документ на двадцати страницах, полный юридических формулировок и финансовых обязательств. Он стал новой стеклянной стеной между ними. Но на этот раз эту стену они возвели вместе, сознательно. Это была стена не отчуждения, а защиты. Защиты их хрупкого нового мира от их бурного прошлого.
Началась работа.
Они строго соблюдали установленные правила. Артур больше не звонил ей по ночам. Кира больше не ездила в его пентхаус. Все их общение было строго деловым, по электронной почте или на официальных встречах, на которых всегда присутствовали другие люди — юристы, финансисты, будущие члены попечительского совета фонда.
Артур сдержал слово. Он дал ей полную свободу. Он не вмешивался в ее работу, не пытался контролировать каждый шаг. Он стал ее идеальным клиентом — ставил четкие задачи и предоставлял все необходимые ресурсы.
Проект, который они назвали «Горизонт», был невероятно амбициозным. Создание крупнейшего в стране частного благотворительного фонда, который будет работать по принципам венчурного инвестирования — не просто раздавать деньги, а вкладывать их в прорывные научные проекты, в стартапы в области биотехнологий, в образовательные программы для одаренных детей из регионов.
Кира с головой ушла в эту работу. Это был вызов ее масштаба. Здесь пригодились все ее таланты: и аналитический ум, и умение видеть неочевидные связи, и опыт работы с огромными массивами данных. Она разрабатывала методологию отбора проектов, систему оценки их эффективности, модель управления эндаументом. Она была архитектором этого грандиозного здания.
Артур был его двигателем. Он использовал всю свою власть, все свои связи, чтобы сдвинуть этот проект с мертвой точки. Он привлекал в попечительский совет лучших людей — нобелевских лауреатов, известных врачей, бизнесменов с безупречной репутацией. Он пробивал в правительственных кабинетах налоговые льготы для фонда. Он был тем тараном, который сносил любые бюрократические преграды.
Они работали как слаженный механизм, как два крыла одного самолета. И их совместная работа приносила невероятные плоды. Уже через несколько месяцев о фонде «Горизонт» заговорили как о главном событии в российской филантропии.
Но за этой безупречной деловой стеной продолжалась другая, невидимая жизнь. Жизнь двух людей, которые все еще любили друг друга, но боялись себе в этом признаться.
Каждая их встреча была пыткой. Они сидели за одним столом в большой переговорной, говорили о бюджетах и стратегиях, а под столом их руки так и тянулись друг к другу. Он ловил ее взгляд, и в нем была такая тоска, что у нее перехватывало дыхание. Она видела, как он похудел, как в его волосах появилось больше седины. И ей хотелось подойти, обнять его, сказать, что все это глупости, что она не может без него.
Но она держалась. Она знала, что если сейчас даст слабину, все вернется на круги своя. Она снова станет его тенью. Она должна была доказать — и ему, и в первую очередь себе, — что она может быть его партнером, оставаясь при этом независимой.
Он тоже держался. Он ни разу не нарушил установленных ею правил. Он был безупречно вежлив, обращался к ней на «вы» и никогда не оставался с ней наедине. Но иногда, когда он думал, что она не видит, он смотрел на нее. И в его взгляде была вся его невысказанная боль, вся его любовь и все его одиночество.
Самым тяжелым испытанием для них стали совместные командировки. Им приходилось вместе летать в Мюнхен, чтобы обсуждать с профессором Штайнером перспективы создания на базе его клиники международного научного центра под эгидой их фонда.
Они летели в одном самолете, сидели в соседних креслах, но между ними была пропасть. Они останавливались в одном отеле, но в разных номерах, на разных этажах. Вечером, после переговоров, он уходил ужинать с немецкими коллегами, а она оставалась одна в своем номере, глядя на экран телефона, где все еще был сохранен его старый номер. И она знала, что он тоже сидит один в своем номере этажом выше.
Однажды вечером в Мюнхене, после особенно тяжелого дня переговоров, она не выдержала. Она вышла из своего номера и поднялась на его этаж. Она остановилась перед его дверью, ее рука уже была занесена, чтобы постучать.
«Что я делаю? — подумала она. — Я же сама установила эти правила. Я же сама этого хотела».
Она постояла так несколько минут, борясь с собой. И в этот момент дверь соседнего номера открылась, и из нее вышла молодая, красивая женщина в вечернем платье. Она увидела Киру, улыбнулась ей вежливой, ничего не значащей улыбкой и постучала в дверь Артура.
Дверь открыл он. Он был в расстегнутой рубашке, с бокалом виски в руке. Он увидел свою гостью, потом — Киру, застывшую в коридоре. На его лице промелькнуло что-то похожее на боль и растерянность.
— Фрау Мюллер, — сказал он, обращаясь к женщине. — Проходите.
Он впустил ее в номер и закрыл дверь прямо перед носом у Киры.
Кира стояла в пустом, тихом коридоре отеля, и земля уходила у нее из-под ног. Ее захлестнула волна обжигающей, иррациональной ревности. Кто эта женщина? Его новая любовница? Партнер по переговорам?
Она вернулась в свой номер, рухнула на кровать и впервые за многие месяцы разрыдалась. Она плакала от ревности, от обиды, от собственного бессилия. Она сама построила эту стену. И теперь он просто жил по установленным ею правилам. Он имел право на свою личную жизнь.
Она поняла, что их игра в «деловых партнеров» — это самообман. Нельзя было просто выключить чувства. Нельзя было построить стену между работой и жизнью, когда работа и была их общей жизнью.
Она плакала, пока не кончились слезы. А потом она встала, умылась холодной водой и посмотрела на свое отражение в зеркале.
«Что ж, Кира Воронова, — сказала она себе. — Ты этого хотела. Ты хотела независимости. Ты ее получила. Так чего же ты теперь ревешь?».