Стеклянные стены

Глава 64. Без стен.Глава 64. Без стен.

На следующий день после мюнхенского инцидента Кира была сама не своя. На утреннем совещании с немецкими партнерами она была рассеянной, отвечала невпопад и несколько раз ловила на себе удивленный взгляд Артура. Он не понимал, что с ней происходит, но видел, что она на грани.
После совещания он подошел к ней.
— Кира Андреевна, у вас все в порядке? — спросил он нарочито официально, но в его голосе слышалась неподдельная тревога.
— Все в полном порядке, Артур Игоревич, — отрезала она, собирая свои бумаги. — Просто немного устала.
Она развернулась, чтобы уйти, но он остановил ее, схватив за руку. Впервые за все эти месяцы он нарушил главное правило их контракта. Он прикоснулся к ней.
— Кира, перестань, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Я же вижу, что с тобой что-то не так. Что случилось? Это из-за вчерашнего?
— А что было вчера? — она посмотрела на него с ледяной яростью. — Вы провели приятный вечер в компании фрау Мюллер? Я за вас рада. Наша договоренность о деловых отношениях не распространяется на вашу личную жизнь.
Он смотрел на нее, и до него наконец начало доходить.
— Фрау Мюллер? — он удивленно вскинул брови. — Кира, ты что, ревнуешь?
— Я не ревную! — выкрикнула она, и тут же осеклась, поняв, что их разговор привлекает внимание. — Мне все равно, с кем вы проводите свои вечера.
— Кира, — он усмехнулся, и это была его первая искренняя, теплая усмешка за долгое время. — Фрау Мюллер — одна из крупнейших меценатов Германии. Ей семьдесят два года. Она пришла обсудить возможность своего участия в нашем фонде. И да, мы провели очень приятный вечер, обсуждая детали ее пожертвования в размере десяти миллионов евро.
Кира замерла. Она почувствовала себя полной, законченной идиоткой. Ревность. Глупая, иррациональная, унизительная ревность ослепила ее.
— О, — это было все, что она смогла вымолвить.
— Да, «о», — передразнил он ее, но в его голосе не было злобы, только веселье. — Так, может, вы все-таки объясните мне, Кира Андреевна, что происходит?
Она молчала, не зная, что сказать.
Он вздохнул, и его лицо снова стало серьезным.
— Пойдем, — сказал он. — Нам нужно поговорить.
Он повел ее не в переговорную, а на крышу отеля, где находилась небольшая смотровая площадка. Они стояли над городом, и холодный ветер трепал ее волосы.
— Я не могу так больше, Кира, — сказал он, глядя не на нее, а на панораму Мюнхена. — Я не могу делать вид, что ты для меня просто деловой партнер. Я не могу спокойно смотреть, как ты сидишь напротив меня на совещаниях, и не иметь возможности даже дотронуться до твоей руки. Я не могу возвращаться в свой пустой номер, зная, что ты где-то рядом, в таком же пустом номере, и мы оба сходим с ума от одиночества.
Он повернулся к ней.
— Этот контракт, эти правила это была ошибка. Я согласился на них, потому что боялся тебя потерять окончательно. Но эта «работа на расстоянии» — это еще хуже, чем расставание. Это пытка.
— Но я я не могу вернуться в твою золотую клетку, Артур, — прошептала она. — Я не могу снова стать твоей тенью.
— А я тебя и не прошу, — сказал он. — Кира, за эти полгода я понял одну очень важную вещь. Я понял, что такое настоящая любовь. Это не желание владеть. Это желание видеть любимого человека счастливым. Даже если он счастлив не с тобой.
Он сделал шаг к ней.
— Я видел, как ты горела, работая над этим фондом. Я видел, как ты была счастлива в своем маленьком офисе, помогая этим несчастным благотворительным организациям. Я понял, что твой мир — он не менее важен, чем мой. Он другой, но он настоящий. И я не хочу тебя из него забирать. Я хочу, чтобы наши миры соединились.
Он взял ее холодные руки в свои.
— Я люблю тебя, Кира. Я люблю тебя не как свой самый ценный актив. Я люблю тебя как партнера. Как равную. Как единственного человека, который делает мой мир осмысленным. Я не хочу, чтобы ты была моей тенью. Я хочу, чтобы ты была моим светом.
По ее щекам текли слезы. Но это были слезы не боли, а счастья.
— Я не хочу, чтобы ты жила в моем пентхаусе, — продолжил он. — Я хочу, чтобы мы вместе построили наш дом. Не стеклянный дворец, а настоящий, теплый дом где-нибудь за городом, где будет сад, который ты будешь сажать, и камин, у которого мы будем сидеть вечерами.
— Я не хочу, чтобы ты работала на меня. Я хочу, чтобы мы работали вместе. Чтобы фонд «Горизонт» стал нашим общим делом. Чтобы твоя компания была не подрядчиком, а соучредителем.
— Я не хочу, чтобы ты была просто моей женщиной. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Он опустился на одно колено. Прямо здесь, на крыше мюнхенского отеля, на пронизывающем ветру. «Демон», глава «Глобал-Инвест», Артур Власов, стоял на одном колене перед ней.
Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку.
— Кира Воронова, — сказал он, и его голос дрогнул. — Ты выйдешь за меня замуж?
Она смотрела на него сквозь слезы, на это простое кольцо с одним-единственным, но безупречным бриллиантом, на его лицо, полное любви и надежды.
И она поняла, что все ее страхи, все ее сомнения, все ее стены, которые она так старательно строила, рухнули в один миг.
— Да, — прошептала она. — Да, Артур. Да.
Он надел ей кольцо на палец, поднялся и притянул к себе. Их поцелуй на этой ветреной крыше был поцелуем двух людей, которые прошли через ад, потеряли и снова нашли друг друга. Это был поцелуй, который разрушил последнюю стеклянную стену между ними.