Стеклянный цветок

Глава 2. Знакомство

Очнувшись, Имельда не сразу поняла, где находится. Чужая комната. Она лежала на кровати поверх пёстрого лоскутного одеяла, прикрытая сверху её же накидкой. Что случилось?..

В комнате горел камин. Маленький, аккуратный камин, выложенный диким камнем, от него тянуло теплом, но вообще, было прохладно и хотелось больше закутаться. Имельда села на кровати, огляделась. И… вспомнила.

Она вышла замуж. За какого-то уродца. И это было настолько нелепо, что она сомневалась – на самом ли деле это случилось? Точно?..

Она дочь барона Торери. С ней не могло приключиться ничего подобного. Король не позволил бы! Если она действительно вышла замуж за то непонятное существо…

Сначала Имельда бездумно оглядывалась по сторонам, потом увидела своё левое запястье, и некоторое время рассматривала новенький, блестящий браслет. По серебру вился узор, похожий на ветку с листьями и змейку.

Это брачный браслет. Осталось принять это – она вышла замуж! И довести дело конца, а потом – да всё равно что! Но, Пламя, как же невыносимо…

Захотелось укусить себя за руку – по-настоящему, чтобы пошла кровь, чтобы было больно, чтобы новая боль заглушила ту, другую, что рвала душу. Её, Имельду Торери, бросили какому-то… непонятно кому. Как старую тряпку. Унизить ещё больше – невозможно! Герцог так и задумывал, должно быть.

Этого уродливого горбуна она когда-то видела на улице, и ей даже в голову не могло прийти, что за него можно выйти замуж…

Было тихо. На улице стемнело, ведь зимние дни короткие. И пусть пока будет тихо, и никто не приходит! Пламя, пожалуйста…

Но почти тут же она услышала звук хлопнувшей двери, и громкий, взволнованный женский голос:

– Вы дома, эсс Каро! Какое счастье!

Хриплый мужской голос что-то ответил. Тот голос, который она слышала в Храме.

– Да вы не захворали? Ах, не нравится мне ваш вид! Я принесла свежего мясного супа, он горячий. Как знала, что вам надо поесть и отогреться. Поешьте непременно, сейчас же! – похоже, неизвестная женщина была деятельной и властной, и не умела разговаривать тихо.

Имельда скинула с себя накидку и слезла с кровати. Её сапожки стояли тут же. Она обулась, старательно прислушиваясь к голосам за дверью.

– Что вы такое говорите? Вы женились?! – громко поразилась громогласная незнакомка. – Зайду, если хотите, мне не трудно. Так ваша супруга, считаете, не сможет сама перестелить постель? Ладно-ладно, я уже иду!

Несколько громких шагов в соседней комнате, и дверь распахнулась, как будто её от души толкнули. Имельда ожидала, что сейчас в комнату ввалится некто ростом и сложением с королевского гвардейца, но нет, вошедшая женщина была с неё ростом и не сильно шире, а громко топала она, вероятно, из-за подковок на башмаках.

Имельда застыла, и незнакомка тоже.

– Добрый вечер, – поздоровалась Имельда, потому что больше сказать ей было попросту нечего.

– Так вы супруга эсса Каро? – всплеснула руками женщина, но при этом она заговорила заметно тише. – Как же так?

– Это получилось неожиданно, – пояснила Имельда.

Почему-то явление этой особы её немного успокоило. Женщина напоминала тётушку Диасу, их кухарку, которая осталась в Торери – в их родовом замке, который больше им не принадлежал.

– Меня зовут Имельда Торери, – сказала Имельда, больше затем, чтобы самой услышать свой голос и лишний раз убедиться, что не сошла с ума.

– А я Ульва, – представилась женщина. – Живу поблизости. Прихожу помогать эссу Каро. И у его папаши работала, у палача Дьюта.

– У палача? – повторила Имельда, решив, что с ума она всё-таки сошла.

Ей захотелось очень быстро оказаться отсюда как можно дальше. Она не знала человека, который захотел бы без большой нужды приближаться к палачу.

– Ну да. Эсс Вин Дьют, королевский палач. И его отец был палачом, и дед. Хороший был человек, и очень меня ценил, мир его памяти… – Ульва болтала, продолжая во все глаза рассматривать Имельду. – Так давайте, я помогу вам перестелить белье. Оно вот здесь, в этом сундуке!

Она обошла Имельду и подняла крышку сундука, стоящего сбоку от кровати.

– Я сама осенью выбивала и сушила все тюфяки, так что не сомневайтесь, всё в порядке, всё чисто, – умело и быстро Ульва сгребла с кровати белье. – Эсс Каро, бывает, и спит одетый, и постель не стелет, но теперь-то вы присмотрите, чтобы он так не делал! Эти мужчины как дети, разве в приличных домах спят, не раздеваясь? Я простыни отдам прачке, или вы сами будете стирать? – она вопросительно уставилась на Имельду, и, не получив ответа, махнула рукой.

– Отдам прачке, а дальше уж как захотите. Ивона берёт не дорого. К чему вам, только из-под венца, со стиркой возиться? А потом я покажу вам лучшую прачечную, за два медяка дают сколько угодно воды… – она дождалась кивка от Имельды и принялась застилать постель свежими простынями.

Кивок не означал согласие – напротив, Имельда ужаснулась мысли, что ей придётся где-то собственноручно стирать за два медяка. Ещё одно потрясение!

– Ну вот и всё, дорогая эсса. Если что, то зовите, буду рада, – сказала Ульва – Я сейчас пришлю молока, сын принесёт. Вы его вскипятите, и пусть эсс Каро выпьет с мёдом. Он же в замке Шинн был, а там холод, говорят, собачий повсюду. Как бы он не заболел! Мёд в кладовой. Жаровни для углей под кроватью – если захотите согреть постель.

Имельда опять кивнула. Она бы хотела что-то ещё сказать Ульве, и говорить подольше, чтобы та не уходила, и подумала, что в Шинне, где всегда холодно, томится отец, а она… здесь, и ей придётся… она ведь вышла замуж…

Ульва посмотрела на неё долгим взглядом, пробормотала что-то и ушла, унося снятое с постели бельё.

Постель, бельё чистое, топится камин, и эта вполне уютная комната! Она-то подумала сначала, что уродец, с которым её обвенчали, живёт под мостом или где-нибудь в квартале нищих.

Оказалось, что нет, но он сын палача, или сам палач…

Имельда не сразу поняла, что она дрожит, вся дрожит мелкой дрожью, и хорошо бы закричать или заплакать, но это вряд ли. Умереть? И всё закончится. Было бы неплохо!