Стеклянный цветок

Глава 3. Розовые сны

Много роз, красных, розовых и золотистых. Они заполняли всё вокруг, сияли, разливая волшебный аромат. Нежные бутоны и пышные, полностью раскрытые цветы, которые трепетали на ветру, оплетали беседку из жердей, выглядывали из пышной зелени. А она бродила по саду и искала красные. Те самые, красные, как капли только что пролитой крови. Которые никогда не были мамины – отец привез их для неё, своей дочери Имельды Торери. Все были любимые, но эти – почему особенные?..

Имельда открыла глаза. Это был сон.

Темно, за окном воет ветер – метель разыгралась. Хочется плотнее закутаться в одеяло. Розы…

Это мыло с розовым маслом разбудило воспоминания? Нежный розовый аромат до сих пор остался на её коже, так что неудивительно. Сад роз, воспоминание о счастье.

Держать в замке сад роз – дело затратное, однако отец приказал разбить его для матери, вскоре после их свадьбы. Множество цветов, некоторые дорогие и редкие, занимали плодородный участок и не приносили ничего к столу – всего лишь удовольствие для леди, а хорошая земля для огорода – это ценность!

За розами ухаживал отдельный садовник. И не только садовник! Мама и сама копалась в этом саду – пересаживала, поливала, срезала цветы, собирала лепестки, чтобы приготовить душистое розовое масло. Это масло было ценностью! Оно лечило воспалённую кожу, и мелкие ранки, им смазанные, заживали быстрее. Розами пахла одежда и постельное бельё. И оно сохраняло красоту и молодость – мама была в этом уверена. Аккуратно, по капле, она наносила его на лицо и руки по вечерам. Многие считали – блажь, просто блажь! Но леди, хозяйка Торери, может себе позволить всё, что позволяет ей муж!

Наверное, не было ничего, в чем барон Торери отказал бы своей жене.

Когда была возможность добыть новые саженцы, в саду появлялись новые розы, и он расцветал новыми красками. Сад роз в Торери – это воспоминание о детстве, нечто невообразимо прекрасное. Место, принадлежащее только баронессе Торери и её дочери.

Мамы не стало, а розовый сад остался, он стал садом Имельды. Там по-прежнему работал садовник, и по-прежнему делали масло. Часть масла забирал торговец из Лира, всего лишь несколько флаконов, за которые неплохо платили – это были деньги, которыми Имельда могла распоряжаться по своему усмотрению. Правда, новых роз не появлялось, но им удавалось сберегать старые кусты и даже размножать их. Только один раз отец привёз из поездки новый розовый куст, и даже не мог ответить на расспросы Имельды – какие цветы, крупные или мелкие, одиночные или гроздья, какой цвет? Барон этого не знал. Куст прижился, цветы появились на будущий год, и они были небольшими, красивой формы и ярко-красными, самыми яркими и красными в саду, полыхали среди зелени, как огоньки…

Как кровь.

В это же лето в Торери появилась мачеха. Брак, устроенный добрыми родственниками. Леди Сильвина не понравилась Имельде – хотя, конечно, на месте мамы ей никто не понравился бы. Девочка замкнулась и пряталась, избегала видеть новую хозяйку Торери и не сказала ей ни слова за целый месяц.

Отец сердился. Потом он отвёл Имельду в розовый сад, чтобы поговорить, и попросил жену ненадолго оставить их в покое – та, помнится, дулась на него за это. Мачеха сразу повела себя так, словно Торери был когда-то создан исключительно для неё, а отец Имельды все предшествующие свои годы только и делал, что с нетерпением её дожидался. А дочь барона – что дочь? Девчонка скоро выйдет замуж!

Они с отцом сидели в саду, как раз под тем самым, ярко-красным кустом, который рос прямо за скамейкой, и на нём недавно раскрылся единственный бутон. Барон Инвар был задумчив и вертел в пальцах какой-то стебелёк. Наконец заговорил:

– Девочка моя, я никого не любил так, как твою маму, но жизнь продолжается. Мы – Торери, и должны исполнить долг перед своей кровью. Мне необходим сын, а тебе – брат, и хорошо бы не один. Мне нужно передать Торери своему наследнику. Ты выйдешь замуж и навсегда уедешь отсюда. Мой сын – это будущее Торери. А для женщины брат – это поддержка и уверенность…

– Я не хочу никуда уезжать! – не удержалась Имельда, хотя понимала, что именно сейчас не следует перебивать.

Ей только что сказали, что она здесь ненадолго. Чужая.

– Девочка моя. Я всегда буду любить тебя и заботиться. Ты будешь моей любимой дочкой. Можешь не любить Сильвину. Но вам придется жить здесь вместе, так что не ссорьтесь, уважай её как мою жену, и всё будет хорошо.

– Она желает уничтожить мои розы! Отец, это правда. Она говорила это садовнику.

Это и была правда – Имельда слышала от садовника про подобные планы мачехи.

– Никогда, – твёрдо сказал отец. – Я никому этого не позволю, поверь мне. А когда родится твой брат…. Не омрачай мою радость ожидания наследника своими ссорами с Сильвиной. Я прошу тебя.

– А если я не смогу его полюбить?

Почему-то она решила тогда, что полюбить того неизвестного пока брата – важно.

– Скорее всего сможешь! – отец засмеялся. – А не сможешь – не страшно. Нельзя полюбить против воли. Но ты станешь сестрой, а это долг и приятные обязанности. Ему понадобятся твои доброта и внимание, он со временем ответит тебе тем же. Меня не станет, а твой сад будет цвести, потому что он об этом позаботится. Если захочет сделать это для тебя. Дружи с ним. Понимаешь меня?

– Да. Я понимаю, отец…

Тогда отец говорил о сыне, потому что мечтал о нём, а не потому что Сильвина уже ждала ребенка. Она родила дочь Камиллу только черед три года, сейчас сестре идет пятый. Имельда ладила с сестрёнкой и не ссорилась с мачехой. О каких-то тёплых чувствах речи нет, но жить можно.

Было можно, до некоторых пор. У отца так и не появился сын, но надежда на это оставалась. Тоже до некоторых пор…

Отец говорил: «Нельзя полюбить против воли. Никто не может этого требовать. Но…»

Но она должна найти эту красную-красную розу. Хотя бы одну. Сон, как дар свыше, опять закутывал её своим пушистым одеялом, и снова хотелось идти искать ту розу, красную…