Стеклянный цветок

Глава 8. У знахарки

Знахарская лавка находилась в полуподвале, перед дверью раскачивалась вывеска: котёл и роза над ним. В Кандрии это был знак знахарской гильдии: котёл понятно почему, а роза – символ соблюдения тайн. Так объяснила когда-то Имельде её наставница в Торери. Сама она ни в какой гильдии не состояла и была этим довольна.

Так или иначе, роза на вывеске Имельду порадовала. Если прямо на входе тебе обещают хранить секреты – это хорошо. Действительно, знахарки, которые получают плату, никогда не выдают своих посетителей. Да, это важный момент – надо заплатить…

Она открыла тяжелую дверь и зашла в лавку – и тут же где-то внутри забренчал колокольчик. Десяток ступеней вниз – и Имельда оказалась в просторной комнате, где дальнюю стену занимал длинный прилавок, а остальные были заставлены шкафами. Из внутренней двери поспешно вышла молодая женщина в простом тёмном платье.

– Что угодно достойной эссе? – пропела она с любезной улыбкой.

Имельда колебалась, ей не захотелось задавать свои вопросы этой знахарке, по виду похожей на приказчицу в лавке. И всё-таки она сказала, в любой момент готовая отступить:

– Мне нужно посоветоваться. Кое-что спросить… Видите ли, я только что вышла замуж. Я всё оплачу…

Она была готова к недоумению и даже недовольству, помня, как возмутилась мачеха, хотя Имельда ничего толком и не спросила. Но знахарка сочувственно покивала:

– Понимаю, эсса. Как жаль, что недомогание омрачило счастливое событие. Вам лучше поговорить с хозяйкой, я ей доложу.

Она ненадолго вышла, а вернулась вдвоем с пожилой женщиной. Эта хозяйка была невысокой, её совершенно седые волосы прикрывала белая косынка, вышитая чёрной ниткой. И у неё был удивительный взгляд, спокойный и добрый, под которым сразу становилось легче дышать.

– Дитя мое, я могу вам помочь? – спросила знахарка.

– Эсса, мне нужно посоветоваться. Мы можем поговорить? – выпалила Имельда.

– Конечно. Идите за мной…

В маленькой комнате топилась печь , пахло отваром трав, возле большого стола стояли несколько стульев, широкая лавка у стены была застелена простынёй.

Знахарка предложила Имельде сесть, а сама отошла к печке. Пояснила:

– Я собиралась выпить чаю. Может, составите мне компанию? Пить чай вдвоём веселее, чем в одиночестве.

Это было совсем не то начало беседы, на которое Имельда рассчитывала.

Знахарка поставила на стол две чашки и разлила душистый и тёмный травяной отвар.

– Вы волнуетесь, мой чай вас успокоит, – сказала она. – Поверьте, мало что в жизни стоит волнений. Попробуйте, прошу!

– Благодарю, – Имельда отпила немного из чашки. – Очень вкусно. Эсса, наша беседа останется между нами?

Этот чай был медово-сладкий и немного горьковатый. Пожалуй, вкусный, хотя к нему, как ко всему новому, следовало привыкнуть. Имельда поторопилась отпить ещё.

– Безусловно, – заверила знахарка. – Кто направил вас ко мне, позвольте узнать?

– Моя мачеха. Сама она отказалась объяснить то, что мне нужно, – имя мачехи Имельда не стала называть, знахарка невозмутимо кивнула.

– Так в чем дело, юная эсса? Ваше беспокойство не связано с болезнью, верно?

– Да, я не больна. Я вышла замуж… по приказу, – выдохнула Имельда. – Мы впервые увидели друг друга в Храме. Я и мой муж… Мы не могли отказаться.

Знахарка опять кивнула, в её взгляде появилось, пожалуй, сочувствие без удивления.

– Я хочу знать, эсса, в чём заключается супружеский долг, который приводит к зачатию? Мне посоветовали быть послушной мужу, и это всё.

– Если ваш муж добрый и достойный человек, то этот совет нельзя назвать плохим. Для первого раза этого достаточно, поверьте, – на губах знахарки мелькнула слабая улыбка. – Я правильно поняла, что вы ещё невинны?

– Да, и в этом проблема… Прошу вас, объясните мне, что именно надо делать… вы понимаете меня?

Теперь знахарка помедлила с ответом.

– Как давно вы замужем?

– Несколько дней.

– Это не срок, полагаю. Вы понимаете, в чем причина вашей задержки?

– Потому что… – Имельда проглотила комочек в горле, – видите ли… Боюсь, я дала ему понять, что он не привлекателен. Я для него, возможно, тоже. Он не хочет…

Теперь знахарка молчала дольше, исподлобья рассматривая Имельду. Потом с улыбкой сказала:

– Эсса, привлекательность вещь неоднозначная. Кто-то перец предпочитает мёду, и наоборот. Даже такая красавица, как вы, может не понравиться, но это будет нечасто. Или вы случайно обидели мужа. Или он понимает, что неприятен для вас. Или и то и другое. Правильно?

Имельда в ответ кивнула.

– Так убедите его в обратном, – ласково посоветовала знахарка. – И сами в это поверьте. Если это, конечно, возможно и того стоит. Узнайте мужа лучше. В людях есть разные качества, не видные поначалу. Внешность, поверьте, со временем перестает быть важной. И красота, и некрасивость становится привычными и почти незаметными.

– Я понимаю, эсса. Вы говорите, должно быть, правильные вещи. Но я не об этом спрашиваю, – Имельда уже заподозрила, что её опять ждет разочарование. – Мне надо понять, что именно приводит к рождению ребенка. Что для этого делают? Это, должно быть, великая тайна?

– Совсем не тайна, – пожала плечами знахарка. – Но видите ли, в чем дело…

Она встала и прошлась по комнате, остановилась у окна.

– Дитя мое, я объясню, не волнуйтесь, – заговорила она, глядя на сугробы. – Если это для вас так важно. Но сложно предсказать, как вы отнесётесь. Вам может быть неприятно, страшно, даже смешно, наконец. Однако всё, созданное Творцом и его Пламенем, просто и затейливо одновременно. Действие, о котором вы спрашиваете, нельзя отделять от чувств, и с ними всё становится совершенно иным.

– Я знаю, что любовь для этого вовсе не нужна… – поспешила заметить Имельда.

– Любовь здесь большой подарок. Но да, можно и без неё, – знахарка обернулась к Имельде и улыбнулась. – Это действие по сути одно и для людей, и для зверей, и для птиц. Творец позаботился о том, чтобы мир не опустел, и дал всем существам большое желание совершать это, а также награду – удовольствие. Это всем нравится, всем живущим. Есть такие, для кого это – главное удовольствие в жизни. Но некоторые люди подчас умудряются сделать из этого отвратительную повинность. Увы.