Стена воспоминаний

Часть первая. Детство-пора беззаботного счастья

Глава первая

1

Метроном отсчитывает секунды. Нудно стучит, но от этого звука никуда не деться. Психоанализ. Пройдёт целая вечность, пока удастся вспомнить кирпичики из жизни. Стоит вспомнить. Ведь это единственное время, где каждый рад оказаться ещё хоть раз в жизни. Время, когда ты ни о чём не заботишься и ещё толком не понимаешь, что за место под солнцем нужно драться. Не знаешь, как иза что появляется вкусная еда. Откуда берется одежда. Тебе абсолютно это всё до лампочки. Зачем тебе это знать в три года, скажем?

Психоанализ. Психологи. Кто их любит? Кто ещё может копаться в человеческом дерьме из воспоминаний? Кто ещё в этом находит плюсы. Порой психологу стоит задуматься о собственном здоровье. Потому что ненароком можно самому стать неуверенным в себе, шизофреником. Или ещё того хуже. Угодить в дырку.

Метроном мерно высчитывает секунды. Что ты преподнесёшь, человек? Какую историю ты поведаешь? Какую боль ты нам преподнесешь?

Метроном-немой свидетель. Поломанных судеб. А кто если не он. Немой, слепой, глухой обозреватель и помощник. Громко выстукивает секунды. Секунда-ничтожный миг. Но разговоров на целый час. Разговоров о маленьком событии в рамках жизни. Из-за этой секунды может поменяться характер. Много может измениться за секунду. А в жизни таких секунд... Пруд пруди. И кто его знает, может стоило пережить заново этот момент? Сотни, тысячи моментов. Большой вопрос.

2

-Я останавливаю метроном. Для первых кирпичей хватит. Не такой уж и длинный это период.-произнес психолог, берясь за стержень метронома.

-Прежде чем начать свой рассказ, ответь на один, всего один вопрос.

-Ну валяй!

-С какого возраста ты себя помнишь?

-Не трудно представить. С пелёнок.

-Самонадеянный наглый психо, мать твою патолог. Щас горло промочу и начну свой рассказ. Вопросы будут задавай. Препятствовать не стану, наоборот попытаюсь разъяснить.

С этими словами Фред вышел из комнаты. Направляясь на кухню, хотел предложить воды. Возникла идея получше. Он набрал два графина воды, взял пачку сигарет, поднос и пошел обратно.

3

-Так ты говоришь, помнишь себя с пеленок? Точнее скажи!-с нетерпением в голосе просипел Фред.

-Я помню себя с шести месяцев. Наверное где-то так.

-Хорошо, пусть будет так. Почему спросил? Самое странное: я не помню себя в начале своей жизни. От этого этапа у меня остались тактильные воспоминания. Не очень приятные. Не помню и всё тут. Помню только грубые, и в то же время скользкие руки. И шелестящий пакет. Начало жизни мне рассказали много больше. Больно было узнать эту горькую правду. Ты тоже узнаешь. Много позже.

Помню себя с 1 годика. Представь бутуса в джинсовом комбинезоне при кепочке. В пенетках. Это одна хорошая знакомая моей семьи подарила. До сих пор помню, как я испугался громкого шелестения пакета и разревелся. Тётя Шура себя корила за опрометчивый шаг.

-Видимо память дала о себе знать! Такое бывает.

- Вполне вероятно. Не отрицаю. До сих пор не люблю резких шорохов. Да-а-а-а, феерично тогда отгрохали мой день рождения.

-Можно представить! Теперь понимаю в кого ты.- с усмешкой произнес незнакомец, вальяжно потягивая сигарету.

-Еще одно не осторожное слово в сторону моей семьи, и ты вылетишь отсюда. Будешь для хирурга загадкой природы.

Друзья моей семьи все интеллигентные люди. Просто посидели, посмеялись, покушали и рассосались по своим берлогам. Такое тоже может быть.

-Извини. Не повторится такое.

4

Каждый божий день, как я научился ходить, мы выходили на прогулки-мама, сестра и я. Счастливая семья, что говорить. И не задавался вопросом, откуда моднячие шортики, сандалии несколько пар, кепки. И даже галстук. Вот такой я был франт. Ага, погуляй на улице в таком виде час, человека не узнаешь. Грязный как свинка Пеппа из мультика. Переодевали по нескольку раз в день. Соседи завидовали, ведь мама нас воспитывала одна.

-Как? Совсем одна? Не поверю.

- Есть в нашем городе одна только родственница. Её сестра. Что она есть, что ее нет, никакого отличия не видели. Всю жизнь только и делала, что попрекала. Ну до этого еще дойдем.

Не веришь, что тогда, года в три рос во мне отменный ловелас? Да еще какой. Все девчонки во дворе были мои и крутились вокруг меня как мухи вокруг стола со сладким. А одна доводила дело до детской эротики.

-Это как?

-Не помнишь такую детскую игру "Дочки-матери"? У нас она была с элементами взрослой жизни. Да, было время. Есть что вспомнить. С улыбкой вспоминаю это золотое время.

-Легко в это можно поверить. Ты и сейчас ничего.

-Причина всех драк. Чему было завидовать?-с легким презрением в голосе произнес Фред.

Психолог сидел рядом и молча наблюдал за мимикой оппонента.

-Да. Уулица-жесткий воспитатель характера. Только в уличных переделках куется внутренний стержень. Лет до 14 меня так месили, что представить невозможно. Без причины, просто так. Что я есть.

Но девчонки всё же оставались моими. Особенно одна. С ней мы целовались. Пробовали по-взрослому, взасос. Только вкус детских женских губ не помню. Ну это ладно.

В пять лет на дне рождении у соседей я расцеловал всех девчонок, что собрались у своей подруги. Видел бы ты лицо той, что я засадил в свои пять лет вполне взрослый засос в области шеи. И ей было лет тринадцать.

-Возьмем маленькую передышку. Жрать охота. По глазам вижу.

-Согласен на тысячу процентов.

С этими словами оба ушли на кухню.

5

-С возрастом понимаешь, каково воспитывать двух детей одной без чьей-либо помощи. И как доставать то, что так необходимо для жизни. Я уважаю и люблю свою мать, а она мне не верит. И как я должен доказывать свою любовь? Кричать на весь белый свет? Не умею.