Стенания. В центре небытия

Часть 1. Прелюдия. 1.1 Стенания

Пустота. Кромешная тьма. Реальность перестала существовать. Лишь гудящая тишина давала понять, что это ещё не конец. Тяжёлый, и не понятно с чего, липкий воздух не позволял дышать полной грудью. Каждый вздох приходилось делать с большим трудом, приносящий неимоверные страдания, словно здесь не хватало кислорода или наоборот его было в излишке. В лёгких нестерпимо жгло и в тоже время приятно холодило. В голове ощущалось нарастающее избыточное давление. То самое скверное чувство, когда мозг сильно опух и продолжает неумолимо разбухать вширь. Из-за чего костный каркас головы должен был вскоре характерно затрещать и неизбежно лопнуть, разметав вокруг всё содержимое черепной коробки.

Раскинув мозгами, Пётр пришёл к неутешительному выводу: «Неужели я умер?! Но почему тогда я всё осознаю. Я думаю! Значит, я существую?! Или это только восприятие моего сознания, а меня уже нет на самом деле? Да, что же тут происходит, ребятыыы!?!»

Молодой человек лежал на животе на чём-то жёстком и бугристом, по ощущениям: напоминало булыжную мостовую или что-то подобное. Он захотел прочувствовать своё тело, всё ли с ним в порядке и ощупать себя, но к своему удивлению сделать этого не смог. Складывалось впечатление, будто его тела не существует, и двигать, собственно, было уже и не чем. Тогда он включил «внутреннего контролёра» и мысленно просканировал полностью всё туловище с головы до ног. Результат данного исследования оказался вполне положительным: все составляющие его организма находились, вроде как, на месте. «Но в чём же дело? Почему ни одна конечность не поддаётся моей воле, словно я парализованный. Или может я в порядке, но меня связали, да так сильно, что не могу пошевелить даже пальцем…» - поразмыслил снова Пётр.

Ему захотелось сделать лёгкое движение головой, но даже этого у него не получилось. От безысходности и непонимания сложившейся ситуации, в которой он оказался – Пётр сильно напрягся и, что есть мочи, закричал, в надежде, что кто-то его услышит и придёт к нему на помощь. Он приложил максимум усилия, чтобы разжать челюсть и разомкнуть губы. Только данное действие не имело успеха. Его крика не было слышно, от слова, совсем. Это обстоятельство ещё больше взбудоражило и огорчило парня, но в тоже время он отметил для себя один факт, что ему удалось хотя бы открыть рот и выпустить из себя воздух. «Не пойму, мне, что удалили связки или залили уши воском?»

Молодой человек сосредоточился на своих слуховых органах и вслушался в пустоту. Тишина так сильно сковала окружающее пространство, что даже натужено звенела, сбивая все мысли с толку. Но, тем не менее, сквозь непрекращающийся назойливый гул в ушах, прослеживались чуть уловимые редкие непонятные шорохи. Они были довольно тихие, но всё равно явно различимые сквозь непрекращающийся раздражающий звон. Что это были за странные звуки, Пётр пока не мог понять и уяснить, но что-то они ему определённо напоминали. «Что ж, я слышу, значит, мои органы слуха ещё в порядке. Это уже хорошо!» Попытался успокоить он сам себя. «Но что же тогда случилось с моими связками? Почему я не могу извлечь ни малейшего звука? По крайней мере, я могу открывать рот, хоть и с неимоверным усилием. Это уже немного обнадёживает».

Определив, что он делал для этого – Пётр сконцентрировался уже на своём речевом аппарате и, направив воздух из лёгких на связки, постарался что-нибудь проговорить, но вместо отчётливых слов у него получалось произносить только невнятные стенания. «Ну вот, какой-никакой, а звук удалось издать. Надо поднапрячься посильнее – тогда глядишь, и говорить смогу и возможно получиться, наконец, позвать кого-нибудь на помощь». Но чем больше и сильнее он напрягался – тем труднее и хуже у него получалось что-либо исполнить: то происходил какой-то совсем тихий и жалкий стон, то просто хрипло выходил наружу воздух.

Вскоре, совсем обессилив, Пётр просто расслабился, чтобы чуток передохнуть и затем уже продолжить вновь свои тщетные попытки подать голос. Тогда мысли мощным потоком нахлынули на него и неумолимо завертелись в его беззащитном сознании. Парень стал усиленно вспоминать, что же с ним происходило до этого момента, и каким собственно образом, он очутился в этом непонятном месте, где не в силах даже управлять своим собственным телом. Но в голову лезли какие-то спутанные кадры и обрывки воспоминаний, которые он никак не мог связать в единую цепочку и разобраться в происходящем. Словно во сне пришло к нему видение последнего фрагмента из его памяти: когда он шёл по знакомой ему улице, как вдруг его взор озарился ослепительной вспышкой и Пётр упал лицом на землю. Это воспоминание было настолько реальным и ярким, что он даже невольно дёрнулся и сделал движение руками, будто хотел их подставить перед собой, чтобы амортизировать падение. И тут он поймал себя на мысли, что ему каким-то чудесным образом удалось пошевелить своими конечностями, причём без малейшего ментального усилия над ними, словно это машинально получилось само собой. Молодой человек замер и прислушался к своим ощущениям, но ничего больше не происходило. Тогда он напрягся изо всех сил и, направив всю энергию и концентрацию на правую руку: с большим усилием, заставил её чуть-чуть приподняться и придвинуться ближе к себе, так чтобы кисть оказалась напротив его лица. Рука с трудом поддавалась его приказам, как будто это был только что изготовленный протез, которым ещё только предстояло научиться пользоваться с достаточной проворностью, чтобы никто не догадался, что эта часть тела всего лишь искусственная имитация. Было ещё такое обманчивое чувство, что его руки нет на самом деле, а только ощущается по инерции, аккурат, как фантомная конечность; она чешется, по ней бегают мурашки и даже сводит мышцы, тогда как её уже давно нет, есть только шрам от ампутации. По крайней мере, Пётр себе это так представлял. Он попытался осмотреть руку, но в непроглядной тьме, ему этого не удалось. Как бы сильно он не вглядывался и не таращил глаза. Затем молодой человек, собравшись с силами, постарался упереться о правую руку, чтобы приподняться. Ему даже удалось немного поднять голову, но тут же несоизмеримо тяжёлая голова рухнула обратно, сильно ударившись о каменный пол.