Стенания. В центре небытия

1.4 На Земле

Бездумье. Вольность мыслей. Беспечная трата времени. Константин Николаевич Позадовский был, конечно, человеком сугубо недалёким и скудоумным. Весь его ущемлённый кругозор ограничивался: спортивной одеждой, крутыми «тачками» из компьютерных игр, красивыми девушками модельной внешности с разворотов гламурных журналов и электронно-долбящая музыка с незатейливыми песнями - не несущими в себе никакой полезной смысловой нагрузки. Но было у него одно качество, которым он очень сильно гордился – это вера в Бога. Ну, по крайней мере, он так считал, что верует. Некогда осилив пару глав из Нового завета, ему казалось, что он познал истину и суть религии. Потому Позадовский даже пытался нести слово Божье среди своих «дружков» на районе. Но «братва» туго, что-либо в этом соображала и всегда норовила «отмочить» какую-нибудь богохульную шутку на этот счёт в адрес Кости, весьма остроумную на их взгляд. Бывало дело доходило и до драки, когда трудно передаваемая по замыслу мысль из святого писания в купе со специфическим жаргоном из подворотен – Костя силился процитировать доходчиво и понятно, но «пацаны» зачастую падали плашмя держась за животы от неудержимого приступа смеха. «Во, Позадовский, во жжёт…» От чего Костя приходил просто в неистовство и пробовал доказать свою правоту, уже с помощью кулаков. Но будучи поправленный кулаками своих же товарищей – наш горе-проповедник обижено отправлялся курить, забившись в дальний угол. Тем самым, его дружки-агностики, давали недвусмысленно понять, что у них есть своё устоявшееся мнение о том, как устроен этот материальный мир и потому не стоит их «лечить» тупыми бреднями о выдуманном творце.

Во время подобных «крестовых» столкновений была ещё одна характерная «фишка», а именно боевой клич Константина, с которым он шёл в атаку, дико вереща и отчаянно вопя. Очень высокий по тембру голос, при протяжном крике, просто «давал петуха» срываясь на потешный фальцет. Сей факт еще больше забавлял и раззадоривал нормальных «пацанов», которые, собственно, и дали Позадовскому стёбное прозвище – «свирепый бройлер». Это, естественно, приводило Костю в неистовую ярость, когда он слышал в свой адрес эту уничижительную кличку. Но чтобы не давать дружкам лишнего повода для массовой драки, Константин, не делал из этого обстоятельства трагедию и оставался в стороне – сильную обиду затая в сердцах. И не дай Бог, кому-то из малолетних подростков при нём, хоть отдалённо, упомянуть это прозвище – тогда наказание сулило быть суровым и безжалостным. Как правило, Позадовский не устраивал публично-показательных «казней», а вылавливал своего обидчика, подкараулив в сумерках, когда тот оставался один, и тогда нападал сзади и уже давал ему понять, что с ним шутки плохи.

В целом, Константин Николаевич Позадовский не отличался положительным характером, как и спокойным темпераментом. Его похождения и хулиганские поступки часто обсуждало и порицало местное общество. Поэтому никто из жителей посёлка недоумевал, как же ему удалось обворожить Милу Прелестову, которую все боготворили, считая её - ангелом воплоти. Какими правдами и неправдами он уговорил бедняжку встречаться с ним. Хотя девушка была ещё по-детски доверчива и наивна, и крайне неопытная во взаимоотношениях с молодыми людьми. Но вскоре поняв, какую ошибку она совершила – дала делу обратный поворот. Решила прекратить с Константином какие-либо отношения, после того как он ударил её, находясь в нетрезвом состоянии, безосновательно приревновав Милу к её двоюродному брату Семёну, с которым она любила иногда посидеть в своей комнате наедине и поболтать по душам. Но Косте не дано было этого понять и таким образом намекнул ей, что не стоит его дурачить и водить за нос. А когда Позадовский узнал, что Мила приняла решение порвать с ним отношения: поклялся обязательно отомстить и навалять от души тому, кто захочет в будущем с ней встречаться.