Стенания. В центре небытия

3.2  Заветная Искра Баррикада

Проникнув сквозь очередную стену, Петр оказался в следующем каменном блоке. Только на этот раз это не была обычная камера с голыми стенами, а вполне себе приличное помещение и что самое интересное даже с мебелью и прочими предметами интерьера. Отчего Неверин впал в легкий шок, настолько эта представшая перед ним картина шла в разрез с тем, что он видел до этого в других застенках. Здесь же стены, похоже, были изготовлены из бетонных панелей, и что удивительно, даже аккуратно отштукатурены. На полу лежал «его ворсейшество» - ковер с незамысловатыми узорами не шибко ярких цветов, в духе советского постмодернизма. На потолке висела хоть и немыслимая, но простецкая люстра, в которой тусклым светом горела обычная «лампочка Ильича». Света от этой лампы накаливания было достаточно, чтобы осветить небольшую по размеру комнату и Петр не стал даже напрягаться, чтобы освещать ее силой своей мысли. Эта комната, если ее можно было так назвать, действительно создавала впечатление уютной и обустроенной квартиры. В одном углу взгромоздился большой книжный шкаф. Все полки точно в ряд, по высоте и аккурат по цветовой гамме: были заставлены книгами. В основном это тома научно-энциклопедического содержания, а также несколько книг по общей философии, мировой истории, присутствовало даже несколько редких экземпляров Капитала Карла Маркса, различные Ленинские труды, серия книг о съездах КПСС и прочей коммунистической направленности. В другом углу, напротив шкафа, находилась кровать, а-ля шконка с натянутой металлической сеткой на лежаке вместо пружин. Кровать была до неприличия ровно заправлена, а в ее изголовье поставлена пирамидкой подушка с безупречно белой и чистой наволочкой. На стенах комнаты висело несколько портретов, обрамленных красивыми багетами. В этих лицах узнавались известные мировые и отечественные научные деятели, лишь только портрет В.И. Ленина немного выбивался из этой упорядоченной канвы. Посреди комнаты стоял простой стол с деревянными ножками, отделанными ореховой морилкой, а столешница была изготовлена из ДСП и покрыта лакированным темным шпоном. На столе в одном углу лежала аккуратная стопка каких-то исписанных документов с заложенными разноцветными закладками, на другой стороне стоял темно-зеленого цвета канцелярский органайзер с несколькими отделениями, в которых отдельно были разложены шариковые ручки к шариковым ручкам, и острозаточенные простые карандаши к таким же идеально острым карандашам. Между стопкой бумаг и органайзером, на подставке стояла рамка с фотографией какого-то седовласого мужчины в очках с большими диоптриями в округлой оправе. На этом изображении он сидел в кресле в строгом темном костюме и держал в руке толстую папку с документами. Его лицо было строгим, а взгляд презрительно надменным.

Посередине стола находился любопытный аппарат, с которым до этого Петру не приходилось встречаться. Не то печатная машинка – не то первобытная ЭВМ. Но присмотревшись повнимательнее, он догадался, что это за прибор. Подобный допотопный девайс он раньше мог видеть только на старых фотографиях или по телевизору в передачах-реконструкциях, повествующих о временах перестройки политического режима. Петр вдруг вспомнил, точнее как будто достал инфу об этом приборе из глубины своей памяти. Он действительно видел его в какой-то телевизионной программе, но не придал ему интересного значения и не заострял на нем большого внимания. Как в прочем в большинстве случаев, когда речь шла о малозначительной для него информации. Но сейчас, Петр словно знал об этом аппарате все и мог дословно рассказать о нем, повторяя слово в слово за диктором телепередачи текст, который тот вещал своим слушателям с телеэкрана.

За столом на белой деревянной табуретке сидел мужчина средних лет, с аккуратно зачесанными волосами на голове и начисто выбритым лицом. Одежда на нем была простая, но весьма приличная: сверху белоснежно-белая рубашка, поверх которой одет черный шерстяной жилет, а на ногах темные хлопчатобумажные классические брюки со стрелками. Единственное, что не вписывалось в этот идеальный образ, так это домашние темно-серые тапочки в клеточку, обутые почему-то на голые ноги без носков.

Мужчина сильно и вовлечено, не замечая ничего вокруг, производил какие-то манипуляции руками с машинкой, стоящей на столе. Как будто набирал текст или что-то высчитывал, весьма энергично и быстро нажимая на клавиши. Порой он на несколько секунд останавливался и внимательно всматривался на небольшой экран прибора. Затем открывал, лежащую перед ним общую тетрадь в клетку и записывал туда карандашом результат своей работы.

Неверин стоял в стороне и с интересом разглядывал мужчину, наблюдая за его действиями. Но вскоре распираемое любопытство взяло верх, и Петр громко задал вопрос, который сам от себя не ожидал:

- Это что, советский калькулятор на газоразрядных индикаторах Искра 110?

Мужчина от неожиданности и испуга аж подскочил, быстро вставая, так что коленями сильно ударился о стол. От удара стол качнулся и несколько документов из стопки свалились на пол, органайзер опрокинулся, и все карандаши с шариковыми ручками высыпались на столешницу и перемешались, рамка с фотографией упала аверсом на стол.

- Кто Вы? – спросил мужчина настороженно, отходя от сильного испуга и оглядываясь по сторонам, нет ли в его кабинете еще кого-то постороннего. – Как Вы сюда попали?

- И все-таки я первый спросил. – С толикой детской наивности проговорил Петр и, указывая на калькулятор, повторил свой вопрос. – Это правда, Искра 110?

- Это Искра, но не сто десятая. Это модель 11М. – Отчеканил мужчина, все еще недоумевая, что за незнакомый человек оказался здесь, и расспрашивает о его заветном сокровище. – А теперь и Вы ответьте на мой вопрос. Кто Вы такой?

- Я Петр. – Спокойно ответил Неверин и сразу вспомнил, что подумал о нем Игорь, когда он ему представился. Тогда, чтобы избежать лишних вопросов: он быстро добавил. - Просто Петр и я обычный человек.

- И как же Вы сюда попали, «обычный человек»?