Степь - дело тонкое

Глава 1

Круглый глиняный домик, невысокий – метра два, с крышей-куполом и земляным полом. Окна в домике были, но забраны тугими ставнями. На низком топчане лежала Мираса, которая выглядела еще младше ее призрачной копии. Сама призрак летала вокруг тела.

Кроме топчана в домике был грязный линялый ковер, низкий столик, пара комковатых подушек и ширма, за которой пряталось ведро понятного назначения.

Грязные тряпки, заменявшие ребенку одеяло, пестрели разводами от сырости.

- Ты можешь вернуться в тело? – Спросила я, пытаясь прогнать от себя мысли о запахе в помещении. Я его не чувствовала по причине отсутствия носа, но его просто не могло не быть.

- Не знаю. – Честно призналась девочка и попробовала, как я недавно, «лечь» в свое тело.

В отличие от меня у нее получилось. С трудом открыла тяжелые от слабости веки и выдохнула. С надсадным, будто долго бежала, дыханием изо рта вырвались кровавые капли.

- Мираса, ты меня слышишь? – Тихо спросила я, внимательно глядя за тем, как она пытается поднять руку.

- Слышу. – Прохрипела она.

Я подлетела ближе, уже догадываясь, что страшные фотографии из интернета стали реальностью. Когда я была беременна Пал Палычем, у Аллы случился диатез с сыпью. Мой залитый гормонами мозг почему-то решил, что врачи – дураки, а я – умная. На восьмом месяце беременности я излазила гору сайтов с самыми разными детскими и не детскими болезнями. Паша увез Аллу к его маме, чтобы я не донимала ребенка бесконечными осмотрами и сравнениями сыпи с фотками. И вот из всех отсмотренных заболеваний разной степени фатальности я определила у шестилетней бодрой Аллы, которая как раз пробовала силы в сплавах на каяке цингу. Жуткая геморрагическая сыпь, кровоточивость десен, проблемы с развитием костей и сложности с метаболизмом.

- Чем тебя кормят, Мираса?

- Кашей, как положено. – Прошелестела она.

- Кем положено? – Буркнула я. – Тебе нужен шиповник. Много. И ванна. И разнообразное питание.

- Зачем это? – Неожиданно бодро спросила она.

- Твоему телу не хватает компонентов для нормальной работы, причем очень давно. – Замолчала, задумавшись. – Кровавые пятна под кожей, кровь во рту, слабость, которую ты чувствуешь – все результат однообразного питания и сидения в темноте.

Моя старшая дочь родилась, когда специалисты по грудному вскармливанию уже были, но обращаться к ним считалось для молодой матери позором (хорошо, что муж настоял на своем и мы все же обратились к врачу); младшая дочь росла во время, когда было модно кормить детей всем, что им вкусно и не пичкать тем, что полезно (хорошо, что я обожаю готовить и не даже самое непопулярное у детей ухитрялась делать так, чтобы детям было вкусно), сын же родился во время моды на спорт, потому что общество решило, что уже научилось питаться. И мне с этим моим опытом было дико запирать ребенка (даже если по местным меркам она уже взрослая) на несколько лет в комнату без света и кормить одной и той же кашей, особенно если потом ей предстоит кого-нибудь родить.

- Вылечим тебя и ты мне расскажешь, как твой народ дошел до жизни такой. – Сказала, чтобы что-нибудь сказать.

Мираса дернула веревку, подождать пришлось минут десять, но в комнату вошла старуха, держащая в руках поднос с неаппетитной жижей, которая, видимо, должна изображать кашу.

- Мне явился Аква. – Слабо прохрипела Мираса. – Нас спасет шиповник.

Что ответила женщина я не поняла – какую-то белиберду с множеством свистящих звуков.

- Чего? – Переспросила риторически.

- Смеешь со мной спорить? – Прошипела девочка. – Я сказала принеси шиповник и воды.

- И свежий, и сушеный. – Подсказала я, но эту часть не передали.

Женщина поджала губы и ушла.

- У нас не сушат шиповник. – Прокомментировала тихо Мираса, когда дверь закрылась.

- Сушеный лучше подходит. – Проговорила медленно. – Мы где вообще?

- В Великой Степи. – Равнодушно пожала плечами, движение едва обозначилось, моё сердце защемило.

- А я могу от тебя отходить? – В ответ такое же движение плечами.

Попробовала пройти сквозь стену – не вышло. Вспомнила, что в больнице вылетела в коридор через открытую дверь, так что исследование наших возможностей в таком неоднозначном положении решила отложить до лучших времен.

- Почему вода меня не исцелила? – Шепотом спросила девочка.

- А ты много пьешь? – Постаралась улыбнуться я.

– Нет, с тех пор как оказалась замужем вообще воды почти не вижу.

Тихий разговор прервала впечатавшаяся в глиняную стену дверь. «Наверняка в стене остался след», - меланхолично подумалось мне.

Влетел здоровенный мужчина с коротко стриженными темными волосами и что-то сердито засвистел.

- Я – твоя жена. – С отсутствующим видом ответила Мираса. – Хочешь похоронить под этим полом седьмое тело? – Снова что-то чего я не понимаю в ответ. – Значит дай мне воды, шиповник…

- И куриный бульон, и хлеба. – Быстро сориентировалась я.

- И птичий бульон с хлебом. – Послушно повторила Мира.

Еще немного злых слов и:

- Продолжай слушать заветы предков и останешься без потомков. – Равнодушно проговорила Мираса и прикрыла глаза.

Мужчина постоял над ней еще некоторое время и вышел, громко сопя. Кажется, девочка задремала, будить ее не хотелось, но и не пришлось. Душа материализовалась рядом.

- Тело выматывает очень быстро. – Пожаловалась она и на этот раз не хрипло. – Уверена, что шиповник поможет?

- Нет, но надеюсь. – Я постаралась придать виду уверенности.

Два года существования духами тянулись бесконечно долго.

Пусть Мирасу стали нормально и сбалансированно кормить (по моим подсказкам), выпускать ее из дома так и не начали – традиции, чтоб их. Зато мы обе могли беспрепятственно перемещаться по поселению, где находился ее дом, главное, чтобы кто-то нас из дома выпустил. Сам дом, как оказалось, был в форме запятой – входная дверь скрывалась в небольшом коридорчике, призванном не допускать солнечного света в дом.