Степь - дело тонкое

Глава 2

После торжественного обеда Миру представили как полноценную и полноправную жену, дарованную племени богами. Она была рада и долго благодарила меня, но, стоило нам остаться вдвоем, выразила страх грядущей ночи.

- Он выпил вина, причем довольно много и вряд ли станет нежнее. – Согласилась с ней. – Но ты можешь попробовать взять все в свои руки, - на ум пришло несколько сцен из сериалов, которые я пересказала в качестве примеров.

До конца луны Мира будет жить в отдельном шатре и уже после этого сможет сама решить, хочет ли она переехать к мужу. Я, как и в прошлый раз, не стала вмешиваться с совсем уж интимную жизнь Мирасы и отправилась на ночь домой, наблюдала за улицей.

Смотреть на свое отощавшее тело сил не было – сразу приходили упаднические мысли о том, что я уже не вернусь, так навсегда и останусь наперсницей при молодой жене вождя.

Неожиданно для меня среди ночи пришла Мира.

- Мы спим. – Пояснила она. – Решила, что пора возобновить лечение. – Пробормотала привычный уже наговор и из туалета около палаты протянулась струйка воды. – Жаль, что я не могу оценить сколько еще потребуется времени. – Наблюдая тонкую струйку воды, проникающую в меня через рот. – Твой совет помог, Ляйсан. Ты помогла. Я никогда не смогу до конца отблагодарить тебя.

- Я помогла, потому что могла помочь. – Возразила. – Такие дела не требуют благодарности.

- Любые дела должны быть награждены по достоинству. – Мягко не согласилась она. – Таковы заветы предков. Полный стол одним блюдом отдал дань буквально всем традициям, а твое умение печь хлеб показало почтение к Терре, которого почитает племя. – Пояснила случившееся Мира. – Так что сегодня только ты выставила меня в лучшем свете.

- Значит, я твоя фея-крестная. – Улыбнулась я.

- Кто?

И я пустилась в рассказ сказки о золушке. Сказка, как и многие другие, была раскритикована, но выслушана с совершенно детским интересом. Все же отсутствие права быть ребенком забрало многое у жены вождя. И я старалась ненавязчиво додать ей этого.

За ночь Мираса повторила наговор еще дважды, а потом мы вернулись в ее мир.

- Слушай, а почему ты всегда наговор повторяешь при лечении? – Вдруг спросила её.

- Когда мама учила со стихиями взаимодействовать, мне лечение водой никак не давалось. – Улыбнулась воспоминанию. – И мама придумала мне такого посредника – стишок, я им так и пользуюсь.

На завтрак нам с Нирамом дали вчерашний плов, который за ночь стал только богаче вкусом.

Во время завтрака суровый воин смотрел на молодую жену вожделенно, так что сразу после него мне пришлось «пойти погулять» по поселению.

Несколько кострищ, огородик с травами, много шатров, часть из которых имели чисто техническое назначение.

Смуглый шаман, к которому я впервые за долгое время смогла пробраться, долго оглядывался и искал меня глазами, каким-то образом ощущая мое присутствие, но так и не издал ни звука и не попытался что-либо сделать.

Наконец, из нашего с Мирой шатра вышла чета вождей, и я залюбовалась. Тонкая и хрупкая Мираса излучала внутреннюю силу. Черные густые волосы, плащом укрывающие спину, карамельная кожа, пропорциональное лицо с выделяющимися голубыми глазами и совсем чуть-чуть нескладное по подростковому тело делали молодую жену вождя прекрасным видением Степи. Бесспорно огромный, а рядом с Мирой, гигантский – Нирам, демонстрировал богатырский разворот плеч, мощное тело воина. Мозолистые ладони до сих пор поражали меня, а Мира с трепетом вкладывала свою крохотную в сравнении ладошку в его руку. Коротко стриженные жесткие волосы, черные глаза, кожа намного темнее, чем у Миры, – он производил впечатление непобедимого воина.

Племя приветствовало своих предводителей улюлюканьем, но вскоре пара разделилась – Нирам пошел к мужчинам, Мира – к женщинам, а я присоседилась к ней в тело, чтобы мы могли общаться. Целый день Мире показывали, что где находится, она пока почти ничего не говорила – мы радостно шутили на тему «а то мы за годы не узнали».

Вечером за ужином всех обрадовали тем, что мы, наконец, снимаемся. На рассвете приведут ослов, мулов и лошадей и стоит солнцу подняться, племя отправится в путь.

Мире пояснил муж, а она мне – припасы на исходе, за годы стоянки охотники вывели почти всю дичь в окрестностях, так что нам нужно попасть в город, чтобы закупиться. Я тут же выразила готовность смотреть на город, но, оказалось, что в племени достаточно женщин кроме нее, Миры, чтобы этим заниматься.

По прикидкам самой юной женщины идти нам в самом лучшем случае две недели, за это время она попробует сама, а не получится – с моим советом, убедить мужа отпустить ее на рынок и, если повезет, и мы застанем ярмарку. Мира мечтала увидеть место, где её дед торговал, о котором ей много рассказывала мама.

Я была согласна на все, лишь бы не возвращаться в сырой домик-запятую, полный насекомых, от которых не спасало даже прокаливание и утрамбовывание земли.

Ночь на этот раз мы с Мирой провели вдвоем, обсуждая планы на ближайшие годы. Несмотря на амбициозную цель, Мира не рассчитывала начать ее претворять в жизнь до начала возраста полной зрелости принятом в Степи - двадцати двух лет. По достижении этого возраста замужняя женщина считалась полностью самостоятельной и вольной и в случае вдовства не попадала на рынок невест или в дальние скудные поселения, а оставалась при племени и могла сама выбрать мужчину, который будет ее содержать и, если захочет, повторно выйти замуж.

С учетом того, что без меня она не достигла бы и пятнадцатилетия, она сама же решила начать готовить почву уже сейчас, ведь за семь лет может произойти очень многое, включая мое выздоровление и возвращение в тело, что предполагало очень туманную перспективу: мы не знали, сможем ли видеться после этого.

Что именно имела в виду Мираса под «готовить почву» я не очень понимала, так что она с удовольствием и жаром делилась вариантами, а я их поддерживала или критиковала. Сегодня ночью, когда тело Мирасы спокойно спало, а мы спорили, в шатер вошел шаман. Начал тихо говорить, а Мира переводить для меня.