Степь - дело тонкое

Глава 4

Я примчалась к стоянке глубокой ночью. Муж не ожидал меня увидеть, но я не дала ему сказать и слова: тут же утащила в его шатер и применила несколько совершенно бесстыдных вещей, которые мы с Ляйсан подсмотрели у санитара больницы, где она лежит. Ценная наука, полезная.

Леся права: мне не нужно убеждать мужа отпустить со мной женщин племени. Нужно убедить его отпустить меня, а девушек я заберу сама – есть ведь у меня статусы полноценной и полноправной жены вождя. Моя мать, например, статус полноценной получила только после моего рождения – обед племени она провалила.

К моему огромному сожалению, Нирам был не из тех мужчин, кто забывает обо всем, едва «кровь оттекает от головы», так что, естественно, не поверил в мое истовое желание об исполнении обязанностей полноценной жены, что я аж к ночи примчалась к стоянке. Пришлось признаваться. Зажмурилась покрепче и выпалила:

- Я хочу выучиться в столичной королевской гимназии...

- Нет. – Сказал, как отрезал.

- Даже не выслушаешь? – Расстроилась я.

Могла и догадаться. Племя Нирама не стало бы одним из сильнейших и не заняло бы единолично Гург, если бы вождь кого-то выслушивал. Но я же не кто-то, а жена? Или это право значит только возможность ублажать мужа?

Очень хотелось посоветоваться с Лесей, но её не было видно с момента, как я попросила времени «на подумать».

- Это усилит племя. – Нашлась я. – Обучение визовству позволит нам стоять не на голову выше других племен, а на две.

- У нас достаточно визов. – Коротко высказался муж, но на мой просительный взгляд немного смягчился. - Вот пусть шаман пойдет учиться, а моя жена будет при мне.

- Директор ограничила возраст поступления с двенадцати до пятнадцати лет. – Выдала новую информацию я.

- Тогда никто никуда не идет. Раз ты вернулась раньше, останешься здесь, а закупки для племени закончат без тебя. – И потянулся ко мне с недвусмысленными намерениями.

Отказать я не посмела – лелеяла надежду, что со второго раза смогу убедить мужа, но нет. Он остался непреклонен, и я решила поспать несколько часов и посоветоваться с Ляйсан, пока буду лечить ее тело. Как только мое тело уснуло, переместилась к подруге, но ее не оказалось рядом в палате. Дверь была закрыта, без меня в моем мире она оставаться не может, то есть как только я переместилась к ней, она должна была подтянуться ко мне, иначе я не сумела бы здесь оставаться.

Значит она здесь? Может дверь приоткрывали, и она вышла? Этого мне не проверить, так что быстро прошептала наговор на лечение повреждений и, вопреки обыкновению, к телу Ляйсан устремилась не только вода из вазы, которую старая санитарка неизменно наливала, но и из-под щелки под дверью в палату потянулась тоненькая струйка. Это было необычно: все годы ранее вода откликалась на наговор едва-едва, а сегодня очень активно взялась за дело и понадобилось ее больше, чем обычно.

Удивлялась я этому явлению довольно долго – все ждала, что появится Леся, но ее не было. В конце концов, я вернулась к себе: нужно действовать.

Спокойное и здравое размышление дало ясность ума: наперсница права. Мне нужна гимназия и соратницы, получившие то же образование, что и я. Кроме того, мужу я не солгала: это действительно усилит племя. В конце концов, это знакомства и даже если придется насильно отделяться от мужа – у меня будет поддержка человеческого королевства. По пробуждении я велела Виге отобрать подходящих под критерии гимназии девочек.

Она собрала для меня их буквально за час – получилось действительно девять подходящих соплеменниц. После осмотра я всех отпустила, продолжая размышлять над ситуацией.

Еще в детстве я поняла, что большинство племен кочуют не из «любви к свободе», как нам это всегда преподносили, а потому что Степь скудна на дичь; рыбу, как выяснилось недавно, мы неправильно использовали; а сама земля не очень плодородна. В период пекла любые посадки просто выгорали, животные, чаще всего умирали, потому что племена не были способны обеспечить их.

Вот и получалось, что мы не стояли на месте дольше двух месяцев, если вождь не решал жениться, а для передачи жены вождя несколько лет активно торговали, чтобы закупиться необходимым и наладить постоянную стоянку.

Я – седьмая попытка Нирама жениться и обзавестись потомком, которого он воспитает таким же сильнейшим как он сам.

Виз, прибившийся к племени после их похода за мной, организовал передвижной палисадник, где выращивал травы для всего племени. Шаман, который по рассказу женщин, был против этой посадки, стал самым верным почитателем этого человека, ведь ему удалось приживить несколько самых часто используемых в шаманских практиках растений и за ними больше не приходилось ходить к нечисти на болота.

После «явления Аквы», когда я объела весь окрестный шиповник, он задался целью вырастить собственный куст, чтобы изучить его свойства поподробнее – теперь вместе с палисадником на большой платформе ездит кадка с небольшим еще кустиком, которым умилялась Леся.

Нирам получил право воина, кажется, раньше, чем научился ходить: говорили, что он убил первого барсука, когда ему и года не исполнилось. Правда ли это знает только его мать, которая загадочно молчала в ответ на все расспросы. Нирам обладал, как говорила Ляйсан, «врожденным покер-фейсом»: он казнил и миловал, торговал и брал меня, помогал мне перетаскивать тяжести и отдавал приказ об очередном завоевании с одинаковой приклеенной к лицу ничего не значащей полуулыбкой. Мне всегда казалось, что в пылу сражения, когда другие мужчины рычат и кричат, он с таким же выражением лица как недавно отказал мне в обучении, рубит головы врагам.

Мне же только предстояло изыскать способ получить свое право воина. Конечно, я могла бы убедить мужа в необходимости основания постоянного поселения, и его руками добиться от совета племен всего, что потребуется для основания города, но тогда мои права в городе могут быть оспорены со смертью мужа.